Анатолий Марченко - Звездочеты

И, как выстрел, прозвучал сейчас для Курта вопрос Тимоши, который он задал ему в тот памятный день в осеннем лесу, под Немчиновкой: «Куда вы-то смотрели, антифашисты?»

Память об июньских днях, предшествовавших переходу границы, неотступно преследовала Курта как живой укор, как раскаленное клеймо, прикоснувшееся к телу.

Полк, в котором оказался Курт, с отчаянно веселыми песнями промчался в скоростном эшелоне через территорию Польши и разместился вблизи советской границы. Днем и ночью шли непрерывные тактические учения, похожие на репетицию перед началом спектакля. И хотя пустили слух, будто фюрер планирует поход в Индию и будто Советский Союз согласился пропустить через свою территорию германские войска, Курт этому не верил. Ходили и другие слухи. Говорили, якобы сосредоточение немецких войск вблизи советской границы понадобилось, чтобы провести за нос англичан: пусть себе думают, что Германия затевает войну против русских, и наслаждаются розовыми снами, а тем временем парашютные десанты вермахта, как снег на голову, низвергнутся на Лондон. А через несколько дней из уст в уста передавался со скоростью звука новый слух: советские дивизии сосредоточиваются на границе и готовятся к прыжку на немцев.

Незадолго до начала войны Курт, участвовавший в тактических учениях, увидел фельдмаршала фон Бока. Кортеж машин, в одной из которых ехал фон Бок, мчался по проселочной дороге, окутанной сухой пылью, мимо узких полосок ржи, наполовину вытоптанной солдатскими сапогами. Машины остановились у замаскированного командного пункта на опушке леса, и фон Бок энергично и молодцевато вышел из машины и направился к встречавшим его генералам. Курт из траншеи хорошо видел его худую, будто высохшую, фигуру, морщинистое лицо с застывшим на нем холодным бесстрастием. Через несколько минут кортеж машин умчался, но командир роты Шпицген, не умолкая, рассказывал о фон Боке.

— Это — великий полководец. У него крепкие нервы и полное презрение к опасности. Он может потребовать от нас неслыханных лишений, но обязательно разделит их сам. Для него не существует ничего, кроме армии. Еще бы — он родом из Кюстрина. К вашему сведению, казармы там построены еще во времена Фридриха Второго. Вам будет интересно узнать, что именно в Кюстрине молодой король получил полезный урок. Будучи еще кронпринцем, он души не чаял в искусстве и литературе и совсем забыл о мощной армии, которую взлелеял его отец, настоящий король-солдат. И что вы думаете? Кронпринцем овладела сумасбродная идея — бежать в Англию и жениться на английской принцессе. Вот до чего довели его книги! В безумной затее ему помогали два молодых офицера. Но все они были пойманы, едва только пытались бежать из Пруссии, и тут же посажены в кюстринскую крепость. Одного из соучастников казнили во дворе крепости. Король Фридрих-Вильгельм Первый приказал сыну стоять у окна камеры и смотреть на своего друга, умирающего по его вине. В такой атмосфере могли вырасти только настоящие солдаты. Именно здесь закалился фон Бок. Вот его слова, которые я заучил, как клятву: «Путь солдата должен быть всегда увенчан героической смертью в бою, завершающей жертвой его долга перед императором и родиной. За смерть от вражеской пули нужно быть искренне благодарным». Рассказывают, что в бою Бок хладнокровен, будто отлит из стали. Под обстрелом никогда еще не надел каски. Он стоит на командном пункте и, пощелкивая хлыстом по сапогам, спокойно курит папироску. При вторжении в Судетскую область фон Бок брал с собой своего девятилетнего сына, одетого в военную форму. Он хотел, чтобы на мальчика произвели впечатление красота и радость солдатской жизни.

— Мы сейчас сильны, как никогда, — наслаждаясь собственным воодушевлением, продолжал Шпицген. — И все потому, что фюрер ведет нас к победам. Стоит ему свистнуть — Чемберлен и Даладье в один голос: «Чего изволите?» Фюрер начхал на грязную пачкотню, именуемую Версальским договором! По этой бумажке, место которой в солдатской уборной, нам разрешали иметь всего восемьдесят четыре орудия. Вы представляете? Это лишь двадцать одна батарея десяти с половиной миллиметровых гаубиц! Собаки, они хотели нас загрызть до смерти. Но мы знали, как надо поступать! В одном только Хейденау, в Саксонии, уже в двадцать первом году на заводе «Ронштро» было шестьсот гаубиц. Под полами цехов стояли нарезные станки в отличнейшем состоянии. А в двух комнатах арсенала Шпандау до потолка были навалены документы со сведениями об артиллерийских инженерах и других специалистах по Берлинскому военному округу. Об этом пронюхали ублюдки из межсоюзнической контрольной комиссии. Но как только они прибыли в арсенал, комнаты оказались пустыми. Часовой был посажен на гауптвахту и отсидел там шесть суток. А через два месяца его произвели в чин фельдфебеля. И кто, вы думаете, подписал приказ о его производстве? Генерал-лейтенант фон Бок — он был тогда начальником штаба третьего военного округа…