Дэвид Финкель - Хорошие солдаты

— Можешь выстрелить? — спросил один из вертолетчиков.

— Есть у него оружие в руках? — спросил другой, помня правила, регулирующие стрельбу на поражение.

— Нет, не вижу пока.

Они продолжали кружить и наблюдать, Шмах тем временем снова опустился на асфальт.

— Ну давай же, парень, — понукал его вертолетчик.

— Все, что тебе надо, — это взять в руки оружие, — сказал напарник.

На некоторое время им, как уже бывало, закрыли обзор здания, и, когда они опять увидели Шмаха, над раненым склонясь стоял кто-то, подбежавший к нему по улице, к ним бегом приближался второй человек, и подъезжал пассажирский фургон Kia.

— Бушмастер, я Бешеная лошадь, — спешно радировали они. — К месту событий движутся люди. Похоже, хотят забрать тела и оружие.

Фургон остановился около Шмаха. Водитель вышел, обежал машину и открыл дверь пассажирского салона.

— Я Бешеная лошадь один-восемь. Прошу добро на поражение.

Готовые открыть огонь, они ждали ответа от второй роты, а тем временем двое подбежавших старались поднять Шмаха, лежавшего на тротуаре ничком. Один взял его за ноги. Другой пытался перевернуть его на спину. Кто они были — боевики? Или просто прохожие, пришедшие на помощь?

— Ну чего мы ждем! Надо стрелять.

Второй уже подхватил Шмаха под руки.

— Бушмастер, я Бешеная лошадь один-восемь, — опять радировал «Апач».

Но с земли по-прежнему не отвечали, водитель между тем вернулся на свое место, а двое подняли Шмаха и потащили вокруг передней части фургона к открытой двери.

— Они забирают его.

— Бушмастер, я Бешеная лошадь один-восемь.

Шмаха уже поднесли к двери.

— Я Бушмастер-семь. Говорите.

Шмаха приподняли, чтобы внести в салон.

— Вас понял, у нас тела грузят в черный фургон «Бонго». Прошу добро на поражение.

Шмаха заталкивали в машину.

— Я Бушмастер-семь. Вас понял. Действуйте.

Он был теперь в фургоне, двое закрывали скользящую дверь, и фургон начал было двигаться вперед.

— Я один-восемь, чистый обзор.

— Давай!

Первая очередь.

— Чисто.

Вторая.

— Чисто.

Третья.

— Чисто.

Десять секунд. Шестьдесят снарядов. Те двое, что были около фургона, побежали, пригибаясь, к стене и, покатившись, скрылись за ней среди рвущихся снарядов. Фургон проехал вперед несколько шагов, потом резко дернулся назад, ударился о стену около двоих мужчин, и его заволокло дымом.

— Я думаю, фургон выведен из строя, — сказал один из вертолетчиков, но для верности была выпущена четвертая очередь, за ней пятая и шестая — еще десять секунд, еще шестьдесят снарядов, — и на этом стрельба закончилась.

Теперь надо было ждать солдат из второй роты, и вскоре они появились, в «хамви» и пешком, заполоняя собой расстрелянный городской пейзаж. Поле боя было теперь их целиком и полностью: вот главная куча тел, вот груда мусора с Нур-Элдином, вот выщербленные от снарядов строения, вот фургон — в котором среди трупов обнаружились живые.

— Бушмастер-шесть, я Браво-семь, — сказал по радио военный из второй роты. — У меня одиннадцать убитых иракцев и один раненый ребенок. Прием.

Экипажи «Апачей» слушали.

— Черт, — сказал один из вертолетчиков.

— Ребенка надо эвакуировать, — продолжал Браво-семь. — У девочки рана в животе. Наш санитар ничего не может сделать. Надо эвакуировать. Прием.

— Сами виноваты — зачем берут детей на войну, — сказал вертолетчик.

— Верно, — подтвердил другой, и еще несколько минут они кружили и наблюдали.

Они увидели, как появились новые «хамви», и одна из машин прошла прямо по куче мусора и по останкам Нур-Элдина.

— Этот сейчас прямо на труп наехал.

— Да?

— Ага.

— Ну, по-любому это труп, так что…

Они увидели, как из фургона вылез солдат с раненой девочкой на руках и побежал с ней к армейской машине, которая должна была отвезти ее в больницу.

Через несколько минут они увидели, как другой солдат вынес из фургона еще одного раненого ребенка, на этот раз мальчика, которого нашли под трупом мужчины — видимо, отца, — то ли заслонившего собою сына, то ли повалившегося на него мертвым, потому что так случайно получилось.

А потом они полетели в другую часть Аль-Амина; тем временем появлялись все новые и новые солдаты второй роты, в том числе Джей Марч — тот самый, кто в первый день пребывания батальона в Ираке забрался на сторожевую вышку, оглядел окрестные кучи мусора и с тихой нервозностью в голосе сказал: «Фиг найдешь СВУ во всем этом дерьме».