Александр Лобанцев - Косово 99

Кстати по поводу женщин и ветеранов войн. Неоднократно я слышал в СМИ бредовое утверждение о том, что участники боевых действий бывают крайне жестоки в интимном общении с женщинами. Авторы этого нелепого утверждения высказывались относительно того, что ветеранов привлекает жестокость, им нравится истязать, мучить и унижать женщину. Возможно, существуют отдельные извращенцы из числа тех, кто воевал, но я уверен, что в процентном отношении их не больше, а скорее, даже меньше чем в целом по мужскому населению планеты. Я вообще не знаю ни одного человека, в своё время участвовавшего в боевых действиях, кого бы привлекала жестокость в сексуальных отношениях.

Про себя лично скажу: в отношениях с женщиной, равно как и в самой женщине, меня привлекают нежность и ласка, а не что-либо иное. Более того, чем чаще я встречался с жёсткостью и жестокостью во взаимоотношениях с врагами и противниками, тем более я ценил ласку и нежность при общении с женщиной. У меня нет дурацких интеллигентских предрассудков в отношении того, что нельзя бить женщину — если женщина настойчиво «просит» (хамит, оскорбляет, не желая при этом ни чего слушать и остановиться) то надо хорошенько «влепить» ей для вправления мозгов. Всё здесь просто: не главное, что у человека между ног, главное как человек ведёт себя. Что же касается причинения боли и страданий ни в чём не повинному человеку, то у меня в голове даже не укладывается мотив, который побуждает насильников и мучителей к их действиям. Я, конечно же, теоретически понимаю, что интересует этих вурдалаков, но представить себя на их месте не могу. Короче говоря, не нужны мне в отношениях с женщиной жестокость, насилие и обман — нужны естественность, ласка и нежность. Мне хорошо — ей хорошо — всем хорошо! Разговоры о ветеранах-маньяках просто-напросто бред. А может быть и не бред, а чья-то пропаганда, умышленно направленная против нас.

Мы миновали многолюдную Приштину и спустя какое-то время прибыли в конечную точку нашего маршрута. Этой конечной точкой был аэродром Слатина. Я точно помню, что наша колонна прибыла туда в 5 часов утра. Затем мы простояли без движения два часа. За это время техника была заправлена, а мы получили сухпайки и воду. Колонна прибыла в полном составе, проделав более шестисот километров пути и не потеряв по дороге ни одной единицы техники. Профессионализм! Для сравнения могу сказать, что лично я видел валяющийся в кювете французский прицеп от грузовика и несколько одиноко стоящих на дороге сломавшихся английских БМП. Прицеп французами был брошен, а возле БМПэшек возились английские «реаниматоры».

Единственной нашей машиной добравшейся до Косово не самостоятельно был БТР- 80 с номером 343. У этой машины что-то случилось с колесом, то ли перегрелась ступица, то ли стали подклинивать тормозные колодки. Идущий в конце колонны «Урал» технической помощи взял БТР на буксир приподняв специальной лебёдкой его переднюю часть. Внимательный читатель заметит, что это одна из машин которые были переведены в четвёртую роту из нашей родной 2ПДР. Этот бронетранспортёр был очень старым, выражаясь автомобильным языком, это была переходная модель «восьмидесятки», поэтому в самом факте поломки нет ничего удивительного. Водителем этого бронетранспортёра был Рома Ш. и по прибытию в Косово ему не оставалось ничего другого как заняться ремонтом своей сломавшейся машины. На пару с Виталиком, пулемётчиком его машины, он привёл в порядок технику уже к вечеру того же дня. По моему разумению, это служит ярким показателем его хорошей профессиональной подготовки.

По окончанию ремонта Рома подошёл к нам и в разговоре, помимо прочего, упомянул об удивлении сербов тем, что в российской армии технику чинит экипаж, а не специальные механики-ремонтники. Видимо в сербской армии так было делать не принято. В нашей армии в этом отношении подход максимально разумный — всё, что можно сделать самостоятельно экипаж делает сам, если же ремонт по своей сложности превосходит возможности экипажа (допустим, если требуется кран) то за дело берётся ремонтная рота. Например в Чечне всё текущее обслуживание БТР мы с Мишей делали сами, вернее делал водитель Миша, а я был «на подхвате», но когда потребовался ремонт ТНВД двигателя то мы отогнали машину в расположившийся по соседству ремонтный батальон.

Правильность российского подхода заключается в двух важных моментах. Первый момент: водитель должен хорошо знать свою машину и уметь её чинить самостоятельно, поскольку в критической ситуации механиков может поблизости не оказаться. На войне от исправности техники и оружия зависит выживание. Момент второй: водитель отвечает за работоспособность вверенной ему техники и следовательно лично заинтересован в содержании её в надлежащем виде — лучше чем сделаешь сам для себя не сделает никто. Даже в мирной, повседневной жизни я ориентируюсь на это правило. Имея возможность съездить в автосервис, чинить и обслуживать свои машины предпочитаю самостоятельно, за исключением, конечно же, крупного ремонта требующего специального инструмента и навыков. Кстати, покупка хорошего инструмента и всевозможных спецприспособлений окупается как правило за один-два ремонта, причём инструмент остаётся и служит в дальнейшем долгие годы.