Александр Лобанцев - Косово 99

Чудовище, грохоча гусеницами и ревя дизелем, летело прямиком на нас и лишь в последний момент изменило направление движения и всё больше набирая скорость пронеслось мимо. Для чего сербский механик-водитель сделал этот опасный манёвр я так и не понял. Могу лишь предположить, что он либо хотел резко набрать скорость, но по началу не справился с управлением (не имеющие резиновых подушек гусеницы на асфальте сильно скользят), а затем выправил машину, либо он хотел напугать нас, высказав таким образом какое-то своё отношение к нам лично или же к России вообще.

Когда первая машина проехала мимо, я наконец-то рассмотрел, что же за чудище двигалось нам на встречу. Чудищем оказалась зенитная установка на базе танка Т-54 (Т-55), в огромной прямоугольной башне которой были расположены две спаренные 57 миллиметровые автоматические пушки. Давно устаревшая, но очень мощная машина. Одной такой, грамотно установленной, зенитной установки вполне хватило бы для полного, поголовного, уничтожения всей нашей колонны. По причине устарелости и ограниченного радиуса действия эта зенитка конечно не могла эффективно бороться с самолётами НАТО, но зато ни один из вертолётов Альянса не смог бы укрыться от её огня. В сербском подразделении, если мне не изменяет память, этих машин было штук семь, одна из них, то ли повреждённая, то ли просто сломавшаяся, буксировалась своей «сестрой» в середине колонны.

Сербы проследовали мимо нас, грохот их железных чудовищ скоро затих вдали. Наша колонна, постояв немного, продолжила своё движение туда, откуда уходили сербские солдаты. Перед возобновлением движения мы получили распоряжение не спать и быть максимально бдительными — мы входим на территорию Косово.

И вот, наконец мы вошли в Приштину, главный город края Косово. То, что я увидел в этом городе, навсегда запечатлелось в моей памяти. Несмотря на позднюю ночь море людей приветствовало нас на улицах Приштины. Нам бросали цветы, жали руки, с нами братались, нас благодарили. Люди обступали наши медленно едущие БТРы со всех сторон и что-то возбуждённо крича забрасывали на броню цветы, протягивали бутылки с минералкой, пивом, водкой. Людское море взволновано и радостно колыхалось, кто-то из полицейских стрелял в воздух, кто-то фотографировался на фоне нашей техники, кто-то даже пытался взобраться на медленно ползущие русские БТРы. Сербы ликовали — пришла наконец-то помощь братской России.

Сербам было чему радоваться, поскольку, по их мнению, в многострадальное Косово прибыли их защитники. Мы были согласны с таким подходом к делу, как я уже говорил, у всех нас давно «чесались руки» хорошенько всыпать албанским злодеям и как мы тогда предполагали, именно с этой целью мы и прибыли в этот регион. Мы чувствовали себя героями, причём героями не фальшивыми, киношно-эстрадно-театральными, а настоящими, неподдельными героями, своеобразными рыцарями. Народными героями, в общем. Ощущение собственного героизма присутствовало не только у меня — все наши ребята, с кем я разговаривал на эту тему, испытывали в те минуты схожие чувства. Я на собственном опыте прочувствовал то, что испытывали наши деды когда во время Великой Отечественной Войны входили в освобождённые от фашистов города. На День Победы часто показывают кадры старинного документального фильма на которых запечатлена молодая женщина дарящая цветы нашим танкистам. Всякий раз когда я вижу эти кадры я вспоминаю Приштину 1999 года. Цветы на броне. Незабываемое, уникальное, редкое событие. Событие, обладающее невероятно мощной позитивной энергетикой. Событие, которое способно войти в золотой фонд жизненного опыта настоящего мужчины.

Мы двигались вдоль толпы ликующих сербов, которые как я уже говорил не только приветствовали нас, но и протягивали нам бутылки с различными напитками. В руке одного сербского мужика я заметил бутылку водки и изловчившись подхватил её. Действовать мне пришлось резво, так как я не хотел попадать под объективы вездесущих телекамер, которые скорее всего работали в прямом эфире. Быть кинозвездой для своих родственников, наверняка следивших за развивающимися в Косово событиями, я не хотел. К тому же, если кто-то из командиров увидел бы у меня водку, то непременно сразу бы её конфисковал. Нырнув обратно в БТР я убрал подальше от посторонних глаз свою добычу, справедливо рассудив, что в дальнейшем она может нам пригодиться.

«Войны без водки не бывает» — сказал как-то один из моих сослуживцев. Этот человек был намного старше меня по возрасту и имел за спиной опыт участия практически во всех боевых конфликтах на постсоветском пространстве. Он знал о чём говорил и я в общем-то с ним согласен. Поясню: пьяный человек на войне способен погубить себя и своих товарищей, однако, употребление алкоголя в незначительных количествах, время от времени, способно принести пользу, поскольку это даёт психологическую разгрузку. Тут требуется ещё одно пояснение: хотя война явление естественное (смертельная борьба за выживание повсеместно встречается в живой природе) и сам факт нахождения на войне взрослого человека не должен угнетать, а тем более повреждать его психику, тем не менее, ведение боевых действий связано с большими психофизическими нагрузками. Особенно это актуально, если человек находится в зоне боевых действий длительное время. Причина не в том, что боец испытывает страх — на войне, как и в обычной жизни, страх у одних людей присутствует, а у других нет. Дело в том, что на войне человек вынужден постоянно быть очень сосредоточенным, внимательным, мало спать, с напряжением всех сил выполнять или монотонную, или практически непосильную работу, при чём в условиях постоянной повышенной опасности для жизни, а главное для здоровья. Любая изнурительная работа перегружает нервную систему и война тут не исключение. Для снятия психического напряжения хорошо подойдёт покой, общение с женщиной или алкоголь. Что касается женщин и покоя, то с этим на войне дело плохо, а вот водка вполне доступна. Главное не перестараться — выпил грамм 150–200 и баю-бай.