Иван Толмачев - В степях донских

Каменский батальон вернулся в свою станицу, другие отряды также вскоре прибыли в родные места. Но, обгоняя нас, неслась вперед волна мятежа: восстали станицы Екатерининская, Ермаковская, готовились к мятежу станицы Белокалитвенская, Гундоровская. Об этом мы узнали в момент вступления в Каменскую.

Бойцы нашего отряда встретили пароконную телегу в сопровождении двух казаков. Они оказались из Гундоровской. Нагруженная подвода показалась подозрительной.

— Что везете, братишки? — дружелюбно спросили красногвардейцы.

— Продукт, стало быть.

— Не угостите ли?

— Самим треба.

Кто-то поднял брезент и увидел оружие.

— Хорош продукт, — иронически заметил один из бойцов.

Как показало расследование, оружие казаки получили в Каменском арсенале по распоряжению члена окрисполкома Терехова и заведующего военным отделом Иванова. Изменники, оказывается, пробрались даже в окрисполком!

Тревожно стало в станице. Враг наглел. Богатеи и офицеры, враждебно настроенные к Советской власти, открыто вели агитацию за восстание, готовились к схватке. Чувствуя, что в Каменской им не удастся это черное дело, они уходили туда, где начались мятежи. Тогда по приказу командования красногвардейских отрядов вокруг станицы расставили посты, которым поручили ловить беглецов.

Как-то темной апрельской ночью мы стояли в дозоре. Шел теплый настойчивый дождик, по низинам и оврагам полз сырой, тяжелый туман. Промокшие, усталые бойцы молча лежали под кустами, на раскинутой соломе, зорко вглядываясь в непроглядную темень. Но все вокруг безмолвствовало. Только изредка где-то возникнет короткий писк да шелест в прошлогодней траве мышей-полевок.

Перед самым рассветом совсем близко послышались фырканье лошади и приглушенный топот копыт. Мы насторожились и минуты через две увидели двух всадников, едущих по полю в сторону станции Лихая. По выправке и тому, как всадники важно держались в седлах, сомнений не могло быть — птицы не из рядовых. Оба конника в плащах, высоких смушковых папахах. Лошади тоже такие роскошные и породистые, каких в Каменской не водилось. Особенно привлек наше внимание конь переднего всадника — гнедой золотистой шерсти дончак, обе передние ноги в белых чулках. Выгнув великолепную крутую шею, он шел боком, косясь на отставшего соседа, прося повода.

Переехав железнодорожный мост, всадники поднялись на курган, стали осматриваться: вокруг простиралась тихая предрассветная степь. Один из кавалеристов смахнул папаху, повернулся лицом на восток и троекратно перекрестился.

— Думает, «пронес господь бог», — шепнул кто-то, — но еще посмотрим!

Спустившись с кургана, неизвестные направились прямо к кустам, на нас.

— Как быть? Стрелять? — спросил лежавший рядом боец и тут же сокрушенно добавил: — Жаль таких коней.

Только договорились, как действовать, — всадники уже рядом. Передний конь встал как вкопанный. Возможно, почуял опасность? Но действия кавалериста не говорили об этом. Он устало повернулся в седле и, махнув спутнику рукой, стал спешиваться. Второй последовал его примеру. Разминая отекшие ноги, привязали к седлам повода, ослабили подпруги. Приморенные кони потянулись мордами к ветвям, а всадники полезли в карманы, готовясь закурить. Когда один из них чиркнул зажатой меж ладоней спичкой, а другой наклонился к огоньку, я резко взмахнул рукой. Три тени тут же метнулись вперед.

— Руки вверх! Ни с места!

Одного схватили, второй же натренированным рывком бросил свое тело резко в сторону и кинулся к лошади. Миг — и он уже в седле, но оно выскользнуло из-под ног под брюхо лошади, всадник свалился на землю. Крутнувшись волчком, мгновенно поднялся и помчался в степь. Дмитрий Попов, схватив винтовку, бросился за ним, на бегу досылая патрон в патронник. Бегло, один за другим, сухо прозвучали два пистолетных выстрела — это беглец успел прицелиться в Попова, — и тут же резко ахнул винтовочный. Пока мы вязали схваченного, смотрим, а Попов уже ведет хромающего на правую ногу лихого кавалериста — стрелял наш товарищ без промаху!

Пойманных доставили в штаб. При обыске нашли по три пистолета, две гранаты, 400 патронов и фальшивые документы на имя «тружеников станицы Белокалитвенской, едущих в гости к родственникам».

Один из «тружеников» оказался полковником Дроценко, другой — гвардии штабс-капитаном из Петрограда. Оба пробирались в «добровольческую» армию генерала Деникина.

Таких перелетных птиц красногвардейцы задерживали часто и после допроса группами направляли в распоряжение Донревкома.