Иван Толмачев - В степях донских

Восставшие послали именитых представителей в Сальские степи, где у одного из крупных коннозаводчиков скрывался полковник Мамонтов. Его приглашали встать во главе мятежа. И он не заставил себя долго упрашивать. Вскоре во все концы помчались от Мамонтова вестовые с сигналом всеобщего сполоха.

«Казаки, верные сыны Тихого Дона! — гласил призыв главаря мятежников. — На коня! Настала пора встать нам за Дон наш любимый!»

А в конце воззвания хитрый белогвардеец не без умысла указывал: «За Советскую власть, но без коммунии!» Даже такой махровый контрреволюционер, как Мамонтов, понимал, что нелегко будет поднять казаков против власти народа, так как она уже пустила глубокие корни на политой кровью донской земле.

Обманутые, оболваненные богатеями, офицерами многие казаки доставали припрятанное в укромных уголках оружие, садились на коней и, вырезав членов ревкомов, пустив «красного петуха» под стрехи советских учреждений, уносились темными ночами в глухие степи. Там гуртовались в волчьи стаи, вооружались и мчались дальше.

Окружной Совет принял решение: сформировать усиленный отряд и отправить его в станицу Морозовскую, откуда красногвардейцы начали наступление на Нижне-Чирскую. Отряду придали артиллерию, нашу пулеметную команду, кавалерийскую группу.

Кроме каменцев, на усмирение мятежа направили своих бойцов металлисты Сулина, шахтеры Александровск-Грушевского. Набралось до 700 штыков. Из Царицына прибыл отряд под командованием Сергеева. Общее руководство этими силами возлагалось на Щаденко.

В начале марта, разметая мелкие группки белоказаков, наши отряды двинулись по железной дороге на Морозовскую — Нижне-Чирскую.

В пути к нам присоединился еще один эшелон красногвардейцев. Теперь у нас имелись значительные силы: Каменский батальон, Сулвнский, Шахтинский, Чернышевско-Обливский, Второй Морозовский и Царицынский отряды, имевшие 1850 штыков, 80 всадников, 11 орудий и 6 пулеметов.

До станции Чир оставалось всего восемь километров, но взорванный мост представлял серьезную преграду на пути к цели. Договорились оставить эшелоны и дальше двигаться походным порядком.

А в то время, когда мы с боем преодолевали последние километры до станции Чир, в штабе Мамонтова, в станице Нижне-Чирской, шло расширенное совещание — мятежники разрабатывали план разгрома красногвардейских отрядов. Сюда слетелись белогвардейцы, ставшие впоследствии заправилами контрреволюционного восстания: Мамонтов, атаман станицы Морозовской полковник Иванов, известный каратель-палач полковник Лазарев, атаман станицы Суворовской полковник Марков, сотник Поляков и многие другие. Хмурый, сосредоточенный Мамонтов кратко доложил обстановку: большие силы красных уже подошли вплотную, грозят переправой и захватом станицы Нижне-Чирской; отряды белоказаков плохо вооружены, малочисленны; надежды на то, что с первых же дней, как только он бросит клич к оружию, поднимутся все казаки на борьбу с Советами, не оправдались.

Мамонтова прервал хриплый, клокочущий смех Лазарева. Как всегда пьяный, развязный, самодовольный, полковник нетерпеливо пробасил:

— Н-н-н-е вижу причин к унынию... Тоже мне нашли противника. Хо-хо-хо... Щаденко! Полководец великий! Ха-ха-ха! Портной собрал со всей округи босяков. И это войско?

— Напрасно изволите язвить, полковник, — сурово повел седой бровью Мамонтов. — Как известно, под давлением этого войска вы, кадровый, опытный полковник царской службы, предпочли поспешно переместиться на две сотни верст восточнее своего района действий.

— Да дайте мне пару сотен моих лихих казаков — и от этой голытьбы клочьев не останется! — натужно прохрипел Лазарев и, по-волчьи повернув налитое кровью рыхлое лицо, уставился на Маркова, ожидая поддержки. Пышные седые усы Мамонтова прятали насмешливую улыбку, тонкий, прямой нос нервно вздрагивал — по всему видно, он готов повысить голос, чтобы призвать к порядку хвастливого выскочку, но в это время со своего места поднялся Марков и попросил слова. Мамонтов молча кивнул.

— Я полагаю, — начал спокойно полковник, — отряды Щаденко допускать в Чир не следует. У нас есть все возможности разгромить их на подходе к станции. Я предлагаю...

До поздней ночи в доме одного из видных богатеев станицы горел свет. Это вожаки мятежа, склонившись над картой, обдумывали план разгрома наших отрядов. Договорились: пропустить их до станции Чир, но не дать закрепиться и нанести концентрированный удар.