Борис Саченко - Великий лес

Задумавшись, Николай не видел, как с сосны скользнула по коре белка, прошуршала по хвое, нашла нанизанные на прутик боровики. Один, второй надкусила, потом присела на задние лапки, как бы пытаясь снять с прутка боровик. Боровик не снимался. Белка переметнулась к другому концу кукана, встряхнула головкой, подняла трубой огненно-рыжий с черным отливом хвост, закружилась, заюлила на одном месте. Этим и привлекла внимание Николая.

«Ишь ты, какая смелая, — залюбовался белкой Николай. — Нашла топор под лавкой. Я что, для тебя грибы собирал? Интересно, что ж ты с ними сделаешь?»

Но белке, видимо, наскучило возиться с грибами. Она снова шмыгнула на сосну, быстро-быстро взбежала по комлю к верхушке. С ветки на ветку — только рыжий хвост огоньком мелькал среди зелени — перелетала на ту сторону, где был сосняк. Спустилась на самую нижнюю ветку, долго к чему-то присматривалась быстрыми и черными, как угольки, глазенками. И спрыгнула на землю.

Только теперь Николай увидел, что там, куда спрыгнула белка, сидел еще один боровик, которого он не заметил. И не какой-нибудь замухрышка, а большой, рослый, с толстой белой ножкой и широкой, слегка выгнутой вверх черной шапкой, притрушенной рыжей сухой хвоей. Рядом с ним примостился и еще один — поменьше и, должно быть, помоложе. К нему-то и устремилась белка.

«Та-ак, что ж ты теперь делать будешь? — заинтересовался Николай. — Ишь смекалистая какая! Мои грибы не даются, так другие нашла…»

Белка отгрызла кусочек от шляпки того боровика, что поменьше, села на задние лапки, пожевала. Боровик, надо полагать, был хорош на вкус, потому что белка снова и снова подбегала к нему, снова и снова запускала зубки в сочную мякоть.

«А дальше, дальше что?» — торопил белку Николай, словно ему было недосуг, словно сам куда-то спешил.

В лесу внезапно потемнело, как-то враз исчезло, спряталось солнце. И не успел Николай подумать, что же произошло, как над головою громыхнул, покатился густым раскатистым эхом гром.

«Гроза вроде… Этого еще не хватало…»

Белка со всех ног бросилась к соснам, проворно юркнула в дупло.

Настороженно закачались, зашумели деревья.

«Дождь сейчас даст…»

Встал, хотел бежать искать укрытия под дубами. Но — теперь уже не громыхнул, а хлестко ударил гром. Совсем близко!

«Нельзя, нельзя под дерево… Еще молния угодит…»

Пошел, подгоняя самого себя, в сосняк.

«Найду местечко погуще, там и пережду».

Еще больше потемнело, полыхнула молния, и загудел, загомонил лес — хлынул такой шквальный, такой густой ливень, что вмиг заслонил белый свет.

«И в сосняке от дождя не спасешься, и под дубы не побежишь…»

Втянув голову в плечи, потрусил к полю — там, на полпути до леса, был молодой густой березняк вперемежку с осинами. Дождь доставал и здесь. Пошарил глазами, увидел на опушке, почти что в поле, приземистую, густо разбросившую ветви грушу-дичку, перебежал под нее.

Но и груша не могла сдержать всей массы воды, что лилась, низвергалась с неба. Искать более надежного места Николай уже и не пытался — махнул рукой. Только не забывал глядеть на дорогу: если сейчас выедут из леса немцы, он под грушей окажется на самом виду.

Перевел взгляд на деревню, смутно темневшую вдали за густой стеною дождя. Подумал:

«Неужели и в такой ливень люди со столами, с хлебом-солью ждут у калиток немцев?»

И усомнился:

«Вряд ли…»

Вгляделся и возле креста, высившегося при въезде в деревню, заметил нечто не совсем обычное: вроде кто-то там стоял под дождем.

Двинулся, стал красться краем поля по березняку ближе, ближе к деревне.

«Кто?» — разбирало любопытство.

Дождь между тем как-то внезапно, как и начался, иссяк, выглянуло из-за туч солнце, — гроза отступала, увлекая за собой полосу ливня, отблески молний и раскаты грома. Ожили, повеселели птицы — затрещали сороки, затенькали синицы. Снова стало припаривать. С поля в березняк пополз низкий, стелющийся туман.

«Ну, пойдут грибы», — подумал Николай.

Вспомнил, как нарвался сегодня на семейку, как брал крепенькие боровики, нанизывал их на хлыстик.

«И забыл… Там, под соснами, забыл».

Немного погодя успокоил себя:

«Если все будет ладно, ничего не случится, завтра в лес по грибы схожу. За ночь их еще нарастет».

Шел Николай и не сводил глаз с креста, с того, что там происходило. Уже видел человеческую фигуру, стол…

«Неужели кто-то за околицу, к кресту, вынес стол с хлебом-солью? Но кто?»

И узнал наконец того, кто маячил, что-то делал у креста.