Григорий Солонец - Форпост

Бибихаво пообещала навестить дядю с тетей только через месяц, сославшись на то, что дома много работы, и у Сергея ухудшилось настроение. Сверкович признался себе в том, что ему приятно видеть эту молодую афганку-вдову, по сути, спасшую его. Он ни на что не надеялся, отчетливо понимая, кто он и где находится, но душа просила маленькой скидки для себя, сводившейся к одному заветному желанию: почаще слышать этот звонкий, мелодичный голосок, напоминавший журчание горного ручейка. Сергей ничего себе не придумывал, не внушал, необъяснимое теплое чувство к гордой и беззащитной Бибихаво само рождалось внутри. Он пытался насмехаться над ним, гнать прочь, но оно вновь, не спрашивая разрешения, появлялось и, как солнечные лучи, согревало. «Так, наверное, бывает, когда любишь, — эта смелая мысль неожиданно пришла в голову и, как хорошее вино, слегка опьянила: от нее сделалось удивительно легко. — Уже ради этих приятных мгновений стоит жить…»

Осенью, когда спала удушливая жара, Абдул предложил вместе с ним съездить за товаром в Кабул. Сергей, затворником живший в Панджшере, очень хотел посмотреть афганскую столицу и немного развеяться от скучного однообразия будней, но чувство какой-то неясной тревоги сдерживало его намерение ехать. Мудрый Абдул развеял появившиеся сомнения:

— О тебе давно уже все забыли. Тем более, ты не один такой. А товар хороший, доверять его никому не хочу: за рулем будет мой двоюродный брат.

На рассвете, как и планировали, тронулись в неблизкий путь. Когда впереди на возвышенности показался печально знакомый Джабаль-Уссарадж, где в феврале, угодив в засаду, Сверкович чуть не погиб вместе с отморозками одноглазого Саида, ему сделалось не по себе. Абдул заметил нервозное поведение напарника, но не стал ни о чем спрашивать, посчитав, что это естественное волнение скоро пройдет.

На афганском блокпосту перед Чарикаром их грузовую «Тойоту» тормознули для проверки документов. На этот случай Абдул держал в руках зеленую папку, в которой лежала плотная стопка денежных купюр, которая на глазах «худела» по мере приближения к Кабулу. Это и был самый главный документ, гарантировавший проезд. Правда, и он мог оказаться бессильным, наскочи они на коварную мину, неизбежную спутницу афганских дорог. Чтобы не испытывать судьбу, Анвар старался не съезжать на обочину и оказывался там, когда уже деваться было некуда. Это происходило каждый раз при встрече с БМП и БТР «шурави», упрямо, не уступая и сантиметра, несшихся посередине асфальтового полотна. Некоторые афганские водители, пытавшиеся колесами все же зацепиться за спасительный асфальт, в итоге оказывались в кювете. По манере езды легко было догадаться, кто здесь хозяин.

Получили товар без каких-либо накладок. В чайхане перекусили и стали собираться в обратную дорогу, чтобы до наступления сумерек вернуться назад. Абдул повеселел: сторговался оптом по выгодной ему цене. Теперь довезти бы все это добро в Курултай. А ведь сколько раз было, когда по дороге всякие шакалы, наставив оружие, безжалостно грабили машину. Случалось, этим промышляли и «шурави», но они хоть совесть имели: брали немного с оправдательным словом «бакшиш» в основном сигареты, фрукты или так любимые ими джинсы. Они понимали, что Абдуле надо кормить семью, на что-то жить самому. Иные же братья по мусульманской вере готовы были без зазрения совести последнюю рубашку с тебя снять, не боясь ни Аллаха, ни возможной мести. В последний год-два, правда, стало чуть безопаснее на кабульской, да и некоторых других дорогах. Какой-никакой порядок появился. Но все равно никто не мог гарантировать полную безопасность таким охотникам за удачей и денежными знаками, как торговец Абдул.

В тот раз им действительно крупно повезло. Еще на выезде из Кабула, пристроившись в хвосте афганской автоколонны, они почти безостановочно, что бывало нечасто, добрались до Чарикара и уже миновали его, как вдруг из «зеленки» справа и слева раздались выстрелы. Где-то близко ухнул гранатомет, и через три машины идущий впереди бензовоз в несколько мгновений превратился в большой пылающий факел.

Абдул громко выругался и приказал водителю резко взять влево, где еще можно было беспрепятственно проскочить опасное место. Чуть промедли они, и образовался бы затор, своего рода ловушка для оставшихся сзади. При обстреле колонны каждый ведь сам за себя. У советских и афганских водителей существовала инструкция, обязывавшая их в такие минуты ни в коем случае не останавливаться, а наоборот максимально увеличивать скорость. «Где-то тут был афганский вооруженный пост, утром беззастенчиво снявший с Абдула дань. Где же он сейчас, почему не защищает своих от нападения душманов? Или те тоже ему отстегнули за невмешательство? Хорошо устроились, вояки хреновы. „Зеленые“, что с них возьмешь», — вспомнилась Сергею любимая поговорка уже подзабытого старшины Василенко. — «Вот он, окажись здесь, не струхнул бы, вволю настрелялся».