Григорий Солонец - Форпост

Весна заметно прибавила хлопот дехканам. На своих крохотных наделах они героическими усилиями возделывали скупую на урожаи землю. Все дело в том, что зажатая горами долина испытывала страшный дефицит воды. Вся надежда была только на Аллаха, хоть изредка, но откликавшегося на молитвы, даруя людям и посаженным ими растениям живительную влагу в виде дождя. Могло бы частично помочь старое русло заброшенного арыка, по которому раньше по весне сходили с гор талые воды, но его некому было основательно почистить.

В кишлаке жили в основном женщины, дети и старики. К новому поселенцу, нашедшему временный приют в доме Бибихаво (неслыханное дело!), они отнеслись весьма настороженно, почти враждебно. Сергей понимал афганцев и не обижался. Он ведь для них действительно чужой человек, почти инопланетянин. Но не зря говорят: время все расставляет по своим местам. Как водится, почесав языками, за глаза осуждая легкомысленный поступок Бибихаво, первыми успокоились женщины: у каждой хватало своих забот и проблем. Старики же, как и подобает мудрым аксакалам, не спешили высказывать вслух свое отношение к житейским коллизиям, делясь сокровенными мыслями только с Аллахом.

В джуму (пятница, выходной день у мусульман) в гости к Бибихаво из соседнего кишлака приехал дядя Абдул. Его появление всегда напоминало праздник: с пустыми руками, без подарков для племянницы и маленького Суфи он никогда в доме не появлялся. Едва переступив порог и увидев незнакомца, внешне похожего на «шурави», насторожился. Тут же потребовал объяснений от Бибихаво.

Сверковичу не понравился этот колючий, словно рентгеном просвечивающий взгляд, подозрительность во всем. «Уж не душман ли он?» — с тревогой подумал Сергей.

Бибихаво своей очаровательной улыбкой немного сняла возникшее напряжение. Она поставила чайник, стала накрывать на стол, когда в комнату с детским лепетом вбежал проснувшийся Суфи. Он тут же оказался на руках у Абдула, мгновенно превратившегося из сурово-насупленного в добродушного весельчака. Им было хорошо вдвоем. Сергей не знал, куда себя деть. Решил выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Он легко бы нашел себе работу, но заниматься ею в джуму афганцам запрещает Коран.

Тем временем в доме дядя устроил нечто вроде допроса Бибихаво. Она ничего не скрывала, рассказала все, как было. Да, он русский солдат, но так сложились обстоятельства, что оказался в отряде Саида, чуть не погиб. В полубессознательном состоянии под вечер постучал в ее дом, прося помощи. Что она должна была сделать? Притвориться глухой и оставить живого человека умирать у своего порога? Разве Аллах одобрил бы такой поступок? Размышляя вслух, Бибихаво все больше убеждалась в собственной правоте. Это было настоящее испытание для нее, может быть, ниспосланное Всевышним, и она выдержала его, не взяла грех на душу. А таковым непременно стала бы смерть Адама.

Дядя молча выслушал эти не лишенные логики доводы и, кажется, принял их. По крайней мере, за обедом он уже исподлобья не косился на Сергея, а деликатно расспрашивал о его недавнем прошлом. Не одну чашку чая они выпили вместе, разговаривая, прежде чем годившийся Сергею в отцы и умудренный житейским опытом Абдул понял для себя что-то важное. На второй день он уезжал домой с другим отношением к этому, уже и не такому чужому парню, оказавшемуся на перепутье. Абдул ничего не стал советовать ни ему, ни Бибихаво, обещал только подумать, как быть дальше. И пригласил их к себе в гости — через неделю.

Управившись с домашними делами накануне джумы, они встали на рассвете, чтобы добраться до дяди пораньше, пока не так еще жарко. Маленький Суфи радовался возможности попутешествовать, а идти, как узнал Сергей, предстояло километров пять. На полпути малыш подустал, и Сергею пришлось посадить его на плечи. Так когда-то в далеком детстве, как король на троне, восседал он сам на здоровых папиных плечах, испытывая настоящий восторг. Наверняка, и повизгивающий Суфи находился на седьмом небе от счастья. Он то и дело обращался к маме, мол, гляди, как я высоко забрался и не испугался. Сквозь узкие щелочки паранджи Бибихаво видела сияющие глаза сына и тихонько радовалась.

День выдался по-летнему теплый, безветренный, на небе ни тучки. Не было еще и десяти часов утра, а солнце уже припекало. А вон впереди показался уже и добротный дом дяди, стоявший на пригорке в центре кишлака. Они ускорили шаг.

— Проходите, гости дорогие. Я очень рад вас видеть, — улыбаясь и обнимая поочередно Суфи, Бибихаво и Сергея, дядя Абдул был сама любезность. Из-за его спины вышла полноватая темноволосая женщина, тетя Лейла, и также по восточному обряду приветствовала их.