Михаил Касаткин - Первозимок

Петька сунул тетрадь за пазуху.

Некоторое время Сережка и Петька шли молча. Шли и думали, пока не осталась далеко за спиной изба дядьки Савелия, думали каждый сам по себе, но, не сговариваясь, оба размышляли об одном и том же.

В самом главном хозяин Расхвата был прав: не только у них в деревне, но, по слухам, и в других селах - далеко окрест - собака после оккупации была редкостью...

А может, и не это было самым главным.

- Хороший кобелек... - знающим тоном неожиданно подытожил свои раздумья Петька, когда избы дядьки Савелия стало уже не видно. Тронул тетрадку за пазухой. - Собака из него будет что надо...

- Худой, а гладкий, - дополнил его соображения Сережка. - Шерстинка к шерстинке... И цвет какой: сам темный, а на ногах будто носки белые... И на лбу - как нарисовано белым - треугольник...

Мальчишки говорили и думали о собачонке, как о своей будущей собственности, хотя пока не представляли, как они его будут содержать, где устроят его, чем станут кормить... Но об одном, самом важном пока, не забывали и потому даже не считали нужным говорить: собаку предстояло еще выкупить.

- Красивый, а голодный, - завершил свою оценку Расхвата Сережка. - Скулит... Наверное, молока просит... Мать-то его, должно быть, к немцам попала?..

- Может, попала, - согласился Петька. - А может, просто за едой пошла - они ее и пристрелили. Им человека убить - как раз плюнуть. А собаку там...

- Вот если бы кошка с котятами где была... - размечтался Сережка, позабыв, что Расхват - давным-давно уже не крохотный щеночек. - Я слышал, что кошки вместе со своими детятами собачьих тоже кормят.

- Послушай! А если коза? - встрепенулся Петька. - Козье молоко и люди едят! Значит, собаки тоже.

- А козу где ты найдешь? - уставился на товарища Серега. - Если кошки не могли попрятаться от фашистов...

- Есть коза! - возбужденно перебил его Петька. - У наших родственников есть, в Староверовке! Они раньше вернулись, и - козу с собой! Бабушка говорила мне: у нее вот-вот козлята будут.

- А что же ты молчишь?.. - обидчиво упрекнул Сергей, останавливаясь посреди широкой и когда-то по-настоящему жилой улицы: огород к огороду - по обе стороны, с глазастыми окнами изб и проторенной дорогой посредине.

- Как молчу?! - возмутился, тоже останавливаясь напротив друга, Петька. - Я же наоборот говорю!

- Так надо было раньше! Мы бы выпросили у дядьки Савелия Расхвата - не насовсем пока, а только покормить. И отвели бы его к этой козе.

- Так она и подпустила его!.. - немножко издевательски, но снисходительно, как маленькому, принялся растолковывать Петька. - Если тигра подпустить к корове вместо теленка - она обрадуется? Накормит?

- Так ведь можно и принести молока? - сманеврировал Сережка.

- Принести - это другое дело, - согласился Петька.

- А дадут нам?.. - справедливо засомневался Сережка.

Тут Петька спорить не стал.

- Может, и не дадут... Но попыток - не убыток, - вспомнил он одно из бабушкиных присловий. И тут же вспомнил другое: - Не дадут - уйдем назад: от чужих ворот не велик и поворот. Айда! До Староверовки всего лишь день и идти-то! А если бегом - туда и назад: к ночи обернемся!

- Мать да Елизар не заругали бы... - вспомнил Серега, уже делая первый быстрый шаг рядом с Петькой.

- Потерпишь, если и отругают, - спокойно разрешил этот вопрос Петька. - А Расхват околеть может с голоду!

Этого довода было куда как достаточно, чтобы оправдать и более серьезные прегрешения, а потому друзья тут же трусцой выбежали за околицу и полевой дорогой помчались в сторону деревни Староверовка.

Когда они постучали наконец в окошко Савелия, хозяин уже спал.

- Кто там?.. - не сразу отозвался он хрипловатым спросонок голосом.

- Мы это, дядь Савелий! - бодро отозвался Петька.

- Кто это мы, и чего это вас принесло ни свет ни заря?

- Мы, Петька с Сережкой, которые Расхвата у вас торговали! - теперь уже обстоятельно разъяснил Петька. - Молока принесли для него!

- Ох, ты ж, боже мой... - запричитал дядька Савелий уже снисходительно. - И охота вам на ночь глядя беспокоиться?.. Чудаки-юдаки... - неопределенно заключил он. После чего заскрипела избяная дверь, потом загремел засов в сенях, и на пороге, в темном проеме двери, по-всегдашнему опираясь на дрючок, наконец появился, как призрак, дядька Савелий. Напряженно вгляделся в ребят, потом в небо над головой, где лишь редко-редко, то там, то здесь, мерцали одинокие звезды.

- Чтой-то не пойму, ночь сейчас али утро? Заспал, должно быть. Зари-то нет?

- Вечер сейчас, дядь Савелий! - объяснил Петька. - Только поздний уже. А мы с Серегой из Староверовки прибежали: поесть Расхвату принесли. Вот! - И Петька протянул дяде Савелию белую бутылку, заткнутую бумажной пробкой. - Тетка Шура сказала, что если в подполе держать - два дня не скиснет! Людям это молоко есть еще нельзя - молозиво оно называется! А Расхвату как раз будет!