Иосиф Гуммер - Это было в Калаче

— А чего мне бояться? Я был насильно мобилизован.

— Как это насильно?

— А так. Мне война не очень нужна.

Вскоре всем стало ясно, что Бараков дезертировал из Красной Армии. И люди стали его сторониться. А Бараков все чаще появлялся в компании гитлеровских солдат.

Комендант Калача давно уже искал таких людей, как Бараков. Приказал привести его.

— Ну, как отвоевался? — спросил комендант.

— С меня хватит. Я им не дурак кровь проливать.

— Так. А чем думаешь заняться?

— Отдохну немного, а там видно будет.

— Отдохнуть решил? — рассмеялся комендант. — А кто будет порядок наводить? Придется поработать.

Бараков почесал затылок.

— Ну так как? — переспросил комендант.

— Да я бы ничего, но здесь меня все знают.

— Вот и хорошо, — обрадовался комендант. — А то у нас почти нет никого из местных. Пусть все видят, что жители Калача охотно идут служить фюреру. Позовите старосту! — приказал он.

Через час Бараков появился на улице с винтовкой и повязкой полицейского.

Новая служба пришлась ему по душе. Бараков сдружился еще с одним полицейским, приехавшим откуда-то с запада, по прозвищу Усан. Вдвоем они бродили по улицам хутора, нагоняя страх на жителей. Вскоре Бараков добился того, о чем давно мечтал: хуторяне стали его бояться. С наступлением вечера оба полицейских уходили пьянствовать. Служба текла мирно. И вдруг появились партизаны.

— Мы их быстро выловим, — хвастался Бараков. — Я тут все места знаю, укрыться негде. Поймаем, и награда наша. А потом махнем подальше от Калача, заживем с тобой.

Полицейские стали наведываться в хуторские дома. Заводили разговор о диверсантах. Но люди молчали. Большинство действительно ничего не знало, а тот, кто догадывался, и не думал ни о чем говорить.

Бараков обычно сообщал:

— Главного уже поймали. Теперь всю шайку выловим.

— Да? Ну хорошо, хорошо, — слышалось в ответ.

Иван всегда терпеть не мог Баракова, а с тех пор, как тот стал предателем, Цыганков ненавидел его и не скрывал своей неприязни. Но Бараков словно не замечал этого. Он искал встреч с Цыганковым, всегда радостно жал ему руку и обязательно подолгу с ним говорил. О чем? Иван и сам толком не мог бы сказать: никогда он не слушал Баракова и при встречах думал об одном: как бы скорее избавиться от него.

Сначала Цыганков не придавал этим встречам значения, потом насторожился: уж не пронюхал ли что-нибудь полицай?

Усиленный интерес Баракова к Цыганкову встревожил и ребят.

— Что ему надо? — как-то спросил Цыганкова Шестеренко. — Не нравится мне это.

— А может, раз-два и готово? — предложил Кошелев.

— Что готово? — не понял Егор.

— Что, что, — рассердился Павел. — Какой ты беспонятливый. Избавиться надо от этого Баракова.

— Пока не стоит, — решил Иван. — Трудно это сделать: он один не появляется, да и немцы могут догадаться. Подожди, еще придет время.

А Бараков все не оставлял Ивана в покое. Однажды встретил его возле базара, по обыкновению говорил о чем-то, потом вдруг предложил:

— Шел бы, Иван, к нам. Парень ты смелый. Нам такие нужны.

— К кому это к вам? — насторожился Иван.

— Ну что ты прикидываешься? Вроде не понимаешь. К нам, к полицейским.

— В предатели? — уточнил Цыганков.

— Ты полегче. Думаешь, если я с тобой по-дружески, так все можно? За эти слова, знаешь, по головке не гладят. Предатели! Ишь, какой. Мы порядок наводим. Была раньше милиция, а теперь полиция. Понял? Вот и вся разница.

— Правда? — притворно удивился Иван. — А я думал…

— Меньше думай — легче жить, — посоветовал Бараков. — Все равно без дела шастаешь. А тут тебе занятие и опять же паек хороший. Мать небось голодает. Пожалел бы.

Иван быстро сообразил, как быть дальше. Раз зовет к себе, значит, ничего не знает, даже доверяет. А может, это ловушка? Нет, Бараков — мужик глуповатый, он особенно хитрить не умеет. Значит, не знает.

— Подумаю, — пообещал Иван.

— Сказал тебе, меньше думай, — повторил Барашков. — И не советуйся ни с кем. Хочешь — иди, а нет — пеняй на себя.

— Ладно, видно будет.

— Ты особенно не тяни.

— Ладно, ладно.

В тот же день Иван рассказал ребятам о предложении Баракова.

— Говорил, кончать с ним надо, — горячился Кошелев. — Теперь не отцепится.

— Ну, дела! Не придумаешь, как быть, — произнес Шестеренко.

— Ладно, ребята. Что сейчас гадать. Видно будет. Что-нибудь новое узнали? — перевел разговор Цыганков.

— Узнали, — хмуро сообщил Кошелев. — Немцы держат в бане ребят и девчат. Калачевские и откуда-то издалека. Будут отправлять в Германию. Говорят, скоро.