Иосиф Гуммер - Это было в Калаче

Иван и сам понимал, что колоть шины — не дело. Но надо было все продумать. До сих пор ребята действовали на окраине Калача или за хутором. А тут предстояло устроить поджог чуть ли не в самом центре.

— Соберемся в лесу, подумаем.

Михаил и Егор сразу согласились, что машины надо поджечь. Но как это сделать? Спички тут не помогут, костер тоже не разложишь.

— Вот что, — предложил Иван. — В гараж проберемся мы с Павлом. Ты, Пашка, достань бутылки с бензином…

— Да есть у меня пять бутылок. Еще от наших остались. Я закопал их в саду у Ильиничны.

— Ну и запасливый ты, — удивился Иван. — Только зря ты все тянешь к Ильиничне. Подведешь старуху. А бутылки приготовь все пять.

— Есть! — обрадовался Павел.

— Тебе, Егор, придется этой ночью пройти по Калачу и перерезать линии связи. Провода натянуты низко, достанешь.

— Понятно.

— Ты, Михаил, сделаешь то же самое между Калачом и Ильевкой.

— Зачем нам все эти провода? — удивился Павел. — Какое они имеют отношение к гаражу?

— А вот зачем, — пояснил Иван. — Увидят фашисты пожар, начнут звонить в комендатуру, а связи нет. Совсем потеряют головы. А потом в одну и ту же ночь загорятся машины, будут перерезаны провода — плохо ли?

— Ловко, — обрадовался Павел. — Ну, все? Тогда пошли.

Глубокой ночью две тени бесшумно проскользнули под забором и проникли во двор с автомашинами. Часовой стоял снаружи, во дворе был только один солдат, и тот дремал, сидя на ступеньке машины. Иван двинулся в одну сторону, Павел — в другую. Через несколько минут раздался звон разбитых бутылок, вспыхнуло пламя. И тут же сразу вспыхнуло еще несколько жарких огней. Самое большое пламя взметнулось в конце двора: это Павел бросил последнюю бутылку в бочки с бензином. Объятый пламенем двор стал похож на огненное бушующее море. Жадными волнами набрасывался огонь на машины, прицепы, бочки с горючим, глотая все, что попадалось навстречу. Часовой схватился за оружие, но, ослепленный ярким пламенем, не мог различить две маленькие фигурки, скользнувшие под забор. Ему оставалось стрелять наугад. В ответ раздались другие выстрелы. Вскоре весь Калач был взбудоражен беспорядочной стрельбой.

А ребята уже сидели дома. Иван стоял у окна и смотрел на огромное ночное зарево. На фоне пламени ярко виднелись фигуры, пытающиеся затушить пожар.

— Не выйдет, — шепнул Иван, — в машинах бензин. Не выйдет.

Он и не заметил, как подошла мать. Услышал только ее испуганный шепот:

— Горит что-то, сынок? Никак пожар?

— Горит, мама, горит. Пусть ярче горит.

Где ты сейчас, Валя? Что бы ты сказала, узнав о делах ребят?

Фашисты встревожились не на шутку. Каждый день приносил все новые неприятности. То исчезнет оружие, то загорятся машины, то обнаружится убитый солдат… И самое главное, никаких следов. Комендант Калача Винклер выходил из себя. Наутро после поджога машин он ворвался к себе в кабинет злой, как черт. Солдаты и офицеры, хорошо знавшие своего начальника, старались не попадаться ему на глаза. Но Винклер приказал немедленно построить комендантскую роту и русских полицейских. Он молча прошел несколько раз перед строем, остановился возле полицаев, презрительно отвернулся…

— Ну вот что, вы, — зло заговорил он, обращаясь к замершим полицаям. — Мне кажется, что вы зря хлеб жрете и оружие носите. Великая Германия и наш фюрер оказали вам честь, разрешив служить нам. А вы даже не пытаетесь оправдать такую честь. Диверсанты должны быть выловлены. Все! Идите!

Задание получила и комендантская рота. В тот же день Винклер разговаривал с сотрудниками гестапо. Улицы запестрели листовками. Фашисты извещали, что всякий, кто укроет у себя диверсанта или партизана, будет немедленно расстрелян. За обнаруженное оружие — расстрел. За прямую или косвенную связь с партизанами — расстрел. А тому, кто укажет местонахождение партизан, была обещана денежная награда. Фашисты и полицаи горячо взялись за дело. Особенно усердствовал Бараков. В тот раз, когда Цыганков встретил его по дороге в Калач, Иван не случайно почувствовал к нему недоверие. Как только гитлеровцы заняли Калач, Бараков появился в хуторе. Он сменил гимнастерку на гражданский костюм и открыто появился на улицах. Сначала хуторяне радовались встрече со знакомым:

— Коська, откуда?

— На побывку, по ранению, — отвечал Бараков.

— Тише ты, — пугались хуторяне. — Неровен час, услышат фашисты — несдобровать тебе. Ты что ж это разгуливаешь по улицам? Не боишься?