Юрий Рышков - Капитан Быстрова

Поприветствовав моряков, Наташа присоединилась к звену и сразу же обнаружила «мессершмитт», который вступил в поединок с Мегрелишвили. Ринувшись прикрыть самолет Мегрелишвили, она, зайдя врагу в хвост, в упор расстреляла его. Немецкий летчик был убит наповал. Самолет, потеряв управление, перешел в штопор и исчез в облаках.

В ту же минуту Наташа заметила «юнкерсы». Один из них шел под облака, бомбить корабли. Наташа решила перехватить его. Она уже не обращала внимания на то, что ее самолет и кабина во многих местах прошиты пулями атаковавших ее «мессершмиттов», что радио и высотомер разбиты и не работают, что из левого обшлага перчатки капает кровь, что плексиглас колпака кабины помутнел вокруг пулевых отверстий: вниманием Наташи завладел «юнкерс». Не теряя его из виду и уверенно дожимая ручку, Быстрова поймала самолет врага в перекрестие прицела. Но пушка не сработала… Пулеметная очередь сразу же оборвалась. Боекомплект был израсходован полностью…

«Юнкерс» не принял боя с истребителем, резко отвалил в сторону. Удирая, он беспорядочно сбросил бомбы в море.

Проскочив выше немца и сделав полупетлю Нестерова, Наташа очутилась позади «юнкерса».

«Нельзя упускать! Не дать фашисту уйти!» — стучало в висках.

Почему-то вспомнился разговор с Никитиным о таране. Три минуты назад она видела его последний таран…

«На таран», — безмолвно твердила она и, повинуясь принятому решению, вела самолет прямо на «юнкерс». Хотелось сказать Мегрелишвили и морякам хоть одно слово, но рация не работала.

Летчица смотрела в одну точку и видела «юнкерс» с ненавистным изображением свастики. В ушах звучали слова: «Нельзя оплошать сегодня». Кто произнес их? Смирнов или Станицын? Не все ли равно — оба они ей дороги и близки…

Хвостовое оперение «юнкерса» ни на минуту не исчезало из поля зрения Наташи, росло и приближалось с невероятной быстротой.

Напряжение усиливалось. Даже новая пулеметная очередь вынырнувшего из-за облаков «мессершмитта», прошившая кабину по диагонали, не вывела Наташу из оцепенения. Страшный удар по голове и ноге заставил напрячься еще сильнее, чтобы удержать машину.

Из-под шлемофона побежала кровь и залила правый глаз.

— Ничего… — прошептала Наташа, на миг теряя сознание. — Капитан Быстрова! — окликнула она себя и очнулась. Перед ней сказочно вырос хвост «юнкерса» и, превратившись в огромную свастику, исчез одновременно с ударом… Впереди свободно… Но зрительная память сохраняет туманную картину: под ударами винта летят в стороны обломки стабилизатора вражеского самолета.

На истребителе погнуты все три лопасти винта. Удар был слишком сильным и неточным.

«Трудно высчитывать сантиметры», — прозвучал отдаленный голос Никитина.

«Юнкерс» с обрубленным хвостом сделал отчаянный рывок вверх, и в момент, когда он завис в мертвой точке перед тем как рухнуть, от него отделился человек. Затем вспыхнуло белое облачко парашюта.

Ни падения самолета, ни парашютиста Наташа не видела. В голове стоял звон, черные с лиловыми ободками круги и разводы плясали перед глазами. Нога одеревенела, по ней бегали мурашки. Рану жгло огнем, покалывало иголками. Сотнями, тысячами иголок…

Мотор начал дымить, работал с перебоями, тянуть машину он уже не мог. Почти машинально Наташа выключила газ и последним усилием перевела машину в планирование. «Там моряки…»

Свинцовая гладь воды становилась ближе, росла и увеличивалась, застилая все от края до края…

От взгляда Сазонова не ускользнул стремительно летящий к воде истребитель. Командир отряда приказал немедленно развернуть катер.

К этому времени обстановка в воздухе резко изменилась. В бой вступили подоспевшие летчики третьей группы, и противник, почувствовав значительный перевес на нашей стороне, уходил из боя, тем более что охранять самолетам было уже нечего…

Немец, опустившийся на парашюте, оставался чуть в стороне. Катер прошел мимо него.

— Эй, фриц! Лови! — во все горло крикнул Усач, бросая летчику пробковый спасательный жилет. Крутая волна, поднятая кораблем, перевернула парашютиста, но смотреть в его сторону морякам было некогда. Взгляды всех были прикованы к нашему истребителю.

Торпедный катер полным ходом шел наперерез самолету, сходясь с ним под острым углом.

— Неужели Наталья Герасимовна! — шептал Панов, стараясь разглядеть номер самолета.

— Ее машина! Она! — крикнул Храпов. — Погибнет!..