Виктор Верстаков - Афганский дневник

Минут через сорок пролетели над вытянутой долиной, где, не умещаясь внизу, карабкаются на горы глиняные постройки большого селения: именно в эту долину ходили рейдовики. Путь их был труден. По узкой горной дороге — почти тропе — афганский батальон шел со скоростью пешехода. А впереди двигалась большая конная банда. Душманы взрывали над ущельями мосты, устраивали, где позволял грунт, ямы-ловушки. Лишь бдительность и четкость действий участников рейда позволили обойтись без потерь. Но и банда, хотя потеряла в боевых стычках несколько человек, разгромлена не была.

В тот день батальон, вышедший утром из долины, вновь подвергся нападению, отбил его и теперь остановился на отдых.

Вертолеты мягко опускаются в горный сухой снег. Приветственно машут руками подбегающие афганские воины. Объятия, дружеские похлопывания, расспросы.

Участники рейда рассказали о митингах, которые стихийно возникали почти при каждой встрече с жителями. Главное, о чем просили люди: «Защитите нас от душманов. Они забирают наш хлеб и наших овец. Они грозят убить всех, кто будет подчиняться властям». Еще рассказали о мальчонке из небольшого селения рядом с долиной. Когда рейдовики буквально отдирали от скалы, выкапывали из-под снега камни, восстанавливая разрушенный бандитами участок дороги, этот мальчишка первым появился со стороны, селения, придавленный к земле тяжестью огромного — очевидцы утверждают, что, пожалуй, весом с него самого — камня. Пока поняли, в чем дело, да бросились ему помогать, он уже донес камень, уронил в яму. Потом прибежали другие мальчишки, подошли взрослые. Дорогу исправили быстро.

Тем временем Евгений Константинович говорил в стороне с командиром батальона. К ним подошли местные афганцы-проводники. Их было двое: один постарше, лет пятидесяти, второй лет двадцати пяти — тридцати, оба с короткими бородами, остролицые, одетые в поношенные пальто и вельветовые штаны. Поставили у ног мешки, на мешки положили длинноствольные, старинного образца винтовки. Как я позже узнал, проводники были охотниками из ближнего селения и очень помогли батальону во время рейда. Они горячо заговорили, обращаясь то к переводчику, то, забываясь, непосредственно к Скобелеву.

Проводники опасались, что банда вернется мстить жителям, помогавшим разбирать завалы, участвовавшим в митингах. Большое селение сумеет защититься, но что будет с малыми? И оба проводника решили вернуться к односельчанам, чтобы помочь им организовать оборону. Просили сообщить, где сейчас находится банда.

Выслушав их, Евгений Константинович подозвал командира нашего вертолета капитана Виталия Павловича Забирко:

— Горючего на короткую разведку хватит? Тогда летим… Проводники и переводчик с нами.

Снова внизу горы, лента осиленной рейдовиками дороги, глиняные домики редких селений. Оба проводника, впервые, наверно, летящие на вертолете, опасливо держатся руками за сиденья, но поглядывают в иллюминаторы. Вдруг старший вскакивает, исступленно машет руками, что-то кричит переводчику. Банда прямо под нами, примерно сорок всадников, скачущих по дну глубокого сумрачного ущелья в сторону близкого уже селения. Все ясно: через несколько минут банда ворвется в дома…

Смотрим на Скобелева, молодой проводник умоляюще хватает его за руку. Сквозь открытую дверь кабины пилотов видно, как вопросительно оборачивается экипаж. Старик, держа в правой руке винтовку, левой пытается выдавить стекло иллюминатора. Все, кроме летчиков и Скобелева, встали, чтобы лучше видеть происходящее внизу. Бандиты спешились, дали залп по вертолету, снова вскочили на коней.

— Не успеют рейдовики подойти на помощь, не успеют же, — говорит переводчик. — Старик просит, чтобы мы выпустили его, он один будет драться.

— Зачем же один? — веско отвечает Евгений Константинович. — Спроси, уверен ли он, что это не местные жители.

Переводчик кричит в ухо старику, тот, опешив, секунду смотрит на переводчика, возмущенно бросает несколько фраз.

— Говорит, что всех своих людей, всех коней знает. Чужие люди и чужие кони. И оружие у них такое, какого здесь нет. Еще раз просит спасти селение.

Скобелев молча встает и жестом — опустив большой палец — показывает летчикам: зайти со стороны селения, пролететь по ущелью над бандой. Забирко резко перекладывает ручку управления, выводит машину на новый курс. Пол под ногами запрокидывается — вертолет, подняв хвост, устремляется вниз, в открытые иллюминаторы и боковую дверь хлещет холодный ветер. Сдуты с голов фуражки и шапки, затем сами снимаем перчатки, устраиваемся в салоне поудобнее. Ущелье кривое, узкое, мрачное. Только бы не увлеклись летчики…