Семен Цвигун - Возмездие

В доме Павлушкина Занге не спал. Света не было. Занге сидел на скамье у окна и вглядывался в сумрак за ним. В углу, под иконами, привалившись к стене, дремал Охрим.

Жена Павлушкина осторожно встала с кровати и без шума, боком вдоль стены постаралась пробраться к двери.

— Стой! Ты куда? — остановил ее Занге.

— Я? — растерялась она. — На минутку…

— На место!

В это время, едва постучавшись, ввалился унтер-офицер с человеком в черном полушубке, с белой повязкой на рукаве.

— От гауптштурмфюрера Кляйна!

— Наконец-то! — Занге поднялся навстречу.

Пользуясь секундной заминкой, жена Павлушкина выскользнула из комнаты…

Бойцы во главе с Бондаренко продолжали ползти, медленно продвигаясь к церкви. На фоне предрассветного неба хорошо была видна церковь и силуэты часовых, которые шли навстречу друг другу.

Полищук шепнул лежавшему рядом товарищу:

— Когда сойдутся!..

Солдаты сошлись, и тотчас мелькнули тени. Два удара— и снова тихо.

Двое метнулись к широким дверям. Полищук просунул дуло автомата в петли. Казалось, скрип разнесся по всей деревне… Двери церкви наконец поддались и раскрылись. За ними был темный и, казалось, пустой подвал.

Бондаренко негромко позвал:

— Товарищи! Живы?

Сначала было тихо, только слышался какой-то невнятный шорох.

— Не бойтесь! Мы за вами от Ивана Петровича Млынского.

Из темноты появилась фигурка девушки. Катя, в разорванной рубашке и накинутом чужом платке, босая, подошла к Бондаренко, внимательно взглянула ему в лицо, обернувшись, сказала шепотом:

— Наши… — прижалась к груди Бондаренко и заплакала.

Из церкви сразу же повалила толпа.

— Тихо, женщины, тихо! — говорил им Сашка Полищук.

На крыльце стояли Занге, Охрим, унтершарфюрер и связной от Кляйна. Занге сказал:

— Передайте Кляйну строжайший приказ — драться до конца, несмотря ни на что!

— Слушаюсь! — ответил связной и исчез.

Занге повернулся к Охриму.

— Наша встреча с Млынским сегодня не состоится, Шмиль…

В это время вспыхнуло пламя, осветив подожженный угол дома и жену Павлушкина, которая поднималась с колен. Занге вскинул парабеллум — и жена Павлушкина упала, так и не выпрямившись.

— Неблагодарные свиньи! — процедил сквозь зубы Занге.

Пулеметчик, заметив людей у церкви, стал стрелять.

— Полундра! — крикнул Полищук и гранатой заставил пулемет на время замолчать.

Люди бежали к лесу, падая, поднимаясь, помогая друг другу. Бойцы несли ребятишек на руках. Навстречу им кинулись Зина и ее товарищи, подхватывая тех, кто обессилел… А кое-кто так и остался лежать на пашне…

Хват поднял в атаку бойцов, залегших под самой деревней.

По атакующим ударил огонь автоматов и пулеметов, но внезапным броском наши бойцы успели добежать до еще не сожженных домов деревни. В короткой рукопашной схватке выбили из них карателей и закрепились.

Одна из пуль, залетевших во двор, разбила стекло над головой Охрима.

— Здесь можно глупо погибнуть, — усмехнулся Занге. — Пора уходить.

Атакующие отвлекли огонь и внимание на себя, тем самым дав возможность жителям деревни уйти и укрыться в лесу. Здесь Зина и бойцы оказали первую помощь обожженным и раненым. Зина дала Кате бинт, чтобы она перевязала ногу мальчику, протянула флягу Анне Лосенковой, которая, прижимая к себе ребенка, никак не могла отдышаться. Анна жадно прильнула к горлышку фляги. Вернув ее Зине, расстегнула кофточку и стала кормить ребенка…

Пламя разгоралось, и стала видна колонна машин, которая под прикрытием бронетранспортеров с пулеметами отходила из деревни мимо горевшей мельницы.

— Уходят, гады… Вперед! — Хват выпрыгнул в окно из дома на улицу. Вынув ракетницу, выстрелил.

Его обогнали бойцы, среди них был Костя.

Высокий смотрел на ракету, взлетевшую над деревней. Алик был рядом с ним. Люди Высокого лежали за пригорком по ту сторону дороги, что была ближе к лесу. С другой стороны, у кустов, ждали приближения колонны бойцы Бейсамбаева.

Бронетранспортер впереди колонны прощупывал дорогу огнем пулемета.

Высокий нервно кусал былинку.

— Огонь! — крикнул он.

Загремели выстрелы. Но пулеметы карателей прижали людей Высокого к земле, они не могли вести прицельный огонь.

— Эх! Зачем торопиться? — сказал Бейсамбаев с досадой. — Ближе надо… Огонь!

Каратели под плотной завесой автоматно-пулеметного огня продолжали отходить. Их прикрывали бронетранспортеры.

Вспыхнула одна из машин. Солдаты, выпрыгнув из нее, пошли на прорыв, поддерживая головной бронетранспортер.