Семен Цвигун - Возмездие

— Я все знаю! — в лицо ему крикнул Вольф. — Вся твоя агентура здесь: и поп, и врач, и торговец иконами — все! А если не все, остальные здесь скоро будут. Даже Млынский.

— Я никого не знаю…

— Вы, наверное, не понимаете своего положения, а?..

Вот, смотрите! — Он развернул газетный листок с портретом Цвюнше в траурной рамке. — Это завтрашний номер. Вы ведь уже мертвец!.. Я давно слежу за вами. Вы передали русским сведения о квадрате 27. Вы сняли план операции «Бисмарк». Я знаю — вы!.. Где пленка?

Цвюнше молча отвернулся…

— Что же… — вздохнул Вольф. — Мне жаль вас, Цвюнше…

Командующий фронтом генерал-полковник Ермолаев жил при штабе, занимая две небольшие комнаты.

Генерал, одетый по-домашнему, в мягких бурках и свитере, поверх которого на плечи был накинут китель, ходил по гостиной от двери к столу и обратно, думал. У стола задержался, разворошил рукой несколько фотографий, лежавших в раскрытой папке. Это были фотокопии схем и немецких штабных карт различного масштаба. Одну из фотографий — со знакомыми очертаниями квадрата 27 — взял, подержал немного и снова бросил поверх остальных.

На осторожный стук в дверь Ермолаев обернулся.

— Войдите!

В дверях появилась ладная фигура начальника разведуправления фронта генерала Елисеева.

— По вашему приказанию прибыл, товарищ командующий. — В руках у него была наготове папка с материалами для доклада.

— Проходи, Федор Федорович, садись, — пригласил Ермолаев. — Бумаги отложи пока. — Он взял у Елисеева папку. — Ты смотри, как складно выходит: и план операции «Бисмарк», и приказ о перегруппировке войск — все святые тайны наступления Хорна! У нас все есть! Как начальник разведки фронта, ты можешь гордиться своей работой, но, согласись, не слишком ли густо и гладко?

— Не так уж гладко… Простите, товарищ командующий, но, выполняя это задание, погиб один из лучших наших товарищей, немецкий антифашист Цвюнше, арестованы и подвергнуты жесточайшим пыткам подпольщики… Дорогой ценой нам достались сведения об этом проклятом квадрате…

— Да… — Ермолаев вздохнул. — Я знаю, что сведения о плане «Бисмарк» достались нам дорого, но ошибка в оценке этих сведений может стать намного дороже, генерал Елисеев.

Елисеев выпрямился.

— Так точно, товарищ командующий! Мы принимаем все меры…

— Федор Федорович, — мягко сказал Ермолаев, — еще раз внимательно просмотрите донесения Млынского о рейде по тылам группировки фон Хорна.

— Есть!

— По-моему, в последней радиограмме есть неуверенность в том, что этот район является только плаццармом для наступления… Новых данных от него еще не было?

— Пока нет, товарищ командующий.

Часть отряда майора Млынского возвращалась глухими лесными чащобами. Сырой весенний ветер свистел в ветвях еще голых деревьев. Оттаявшие болота и разбухшие от половодья лесные речушки бойцы переходили вброд. Самодельные носилки с ранеными несли на плечах.

Переходя одну из речек, вода в которой поднималась выше колен, Бондаренко оглянулся, поторапливая людей, и увидел на берегу Млынского и Ирину Петровну, только что подошедшую и в нерешительности остановившуюся перед высокой водой.

Ирина Петровна взглянула на Млынского, но он не успел ничего ни сказать, ни сделать, потому что сзади подошел Горшков и, не раздумывая, подхватил девушку на руки. Из-за его плеча Ирина Петровна смотрела на раздосадованного и немного растерявшегося майора, по-прежнему стоявшего на том же месте. Она улыбнулась, Млынский поправил шапку и спустился следом к реке. За ним — не отстававший ни на шаг связной майора Ерофеев.

На другом берегу Горшков аккуратно опустил Ирину Петровну на землю, что-то хотел сказать, но, увидев, что девушка смотрит на Млынского, смущенно пробормотал:

— Извините, доктор, — и пошел торопливо дальше.

— Спасибо, Леня! — крикнула вслед ему Ирина Петровна и, не дожидаясь, пока Млынский выйдет на берег, зашагала рядом с носилками, на которых лежал боец, раненный в том бою, когда был убит Юрченко.

На опушке леса, не выходя за кромку, остановились. Бойцы сразу стали переобуваться, выливая воду из разбухших сапог. Некоторые тут же легли и уснули.

Из авангарда вернулся Горшков, сопровождая кряжистого старика в треухе с эмблемой лесника. Старик снял шапку и поклонился Млынскому.

— Здравствуй, Иван Петрович!

— Солодов? Здравствуйте! — Майор протянул ему руку.

— Семиренко Николай Васильевич предупредил: проходить, возможно, тут будете…