Семен Цвигун - Возмездие

— Понятно… Возьми напарника…

— Может, Алика? — спросил Костя. — Он хромает еще немного, а в общем здоров и просится в дело.

— Объяснять ему, что для чего, не надо.

— Ясно.

Ночью в штабе фон Хорна было спокойно. Часовые у входа, часовые на лестничной площадке каждого этажа…

В комнате дежурного помощника коменданта сидел Цвюнше, упершись ногой в стол и раскачиваясь на стуле; смотрел на круглые настенные часы, которые показывали пять минут первого…

Тяжелый крытый грузовик, стоявший среди других таких же, замерз, и стартер не срабатывал, только выл в ночной тишине.

— Черт бы взял!.. — ругался Костя. — Хваленая немецкая техника.

— Может, другую? — предложил Алик, опасливо поглядывая в сторону здания школы, темневшего неподалеку.

— То же самое будет. На! Ручкой иди крути! — протянул Костя длинную заводную ручку, которую вытащил из-под сиденья.

Цвюнше сидел в той же позе и смотрел на часы: было уже четверть первого…

Мотор наконец завелся. Костя сразу дал прогазовку. На шум из школы выскочил немец. Крикнул что-то… Но Костя уже включил передачу. Алик едва успел отскочить от бампера, так резко машина рванула с места. Алик уцепился за дверку, вскочил на подножку.

— Ты чуть меня не убил, зараза!..

— Так не убил же! — весело улыбнулся Костя. — Ну держись!

Машина мчалась по улице. Позади грянул выстрел. Фары вырвали из темноты перекресток и столб с косой перекладиной.

— Собачьи ворота! Прыгай! — крикнул Костя.

Машина врезалась в столб.

Вспышка взрыва как молнией осветила убегающих в разные стороны Костю и Алика.

Столб медленно наклонился, оторванные провода искрили, падая на железный кузов машины.

В комнате дежурного коменданта было темно. Цвюнше включил ручной фонарик и вышел в темный вестибюль, где уже громыхали сапогами солдаты охраны. Осветил лицо человека с фонариком на груди.

— Фельдфебель Аллендорф! — сказал Цвюнше. — Удвоить наружную охрану! В помещение штаба без моего разрешения никого не пускать!

— Слушаюсь, господин обер-лейтенант!

— Посты внутренней охраны проверю лично. Не теряйте времени, сообщите в СД и заодно попытайтесь узнать, в чем дело…

— Слушаюсь! Разрешите идти?

— Идите!

Фельдфебель удалился, стих топот его сапог. Цвюнше остался один. Он натянул перчатки и выключил свой фонарь. Стало темно и тихо.

Вольф прибыл утром, посмотрел из окошка медленно проезжавшей машины на грузовик, который все еще стоял у сбитого столба. Мимо часовых, сделавших карабинами по-ефрейторски на караул, бригаденфюрер вошел в здание штаба.

Дежурный помощник коменданта вышел ему навстречу.

— Разрешите доложить, бригаденфюрер? Во время моего дежурства с ноля часов тридцати минут до трех часов сорока не было подачи электроэнергии. Наружный и внутренний караул был удвоен. На постах — включено дежурное освещение. Других происшествий не было. Дежурный помощник коменданта обер-лейтенант Цвюнше!..

Вольф все время пристально, в упор разглядывал Цвюнше.

— Я доволен вашими действиями, обер-лейтенант, — сказал он. — Сдайте дежурство и идите отдыхать.

Вольф вошел в помещение оперативного отдела и сразу же направился к массивному стальному сейфу. Вынул баллончик и опрыснул сейф. Краска тотчас же проявилась, и на ней отчетливо стали видны отпечатки перчаток: кто-то явно открывал сейф.

Цвюнше подходил к антикварному магазину «Стессель и сын». Магазин был еще закрыт. Управляющий, поднимавший железные шторы, приветливо улыбнулся Цвюнше, который, едва кивнув, прошел дальше. Он не заметил, что следом за ним шел офицер, мало чем отличавшийся от тех, кто был на улице.

В парикмахерской в одном из кресел брился Георг Райснер. Он мельком взглянул на часы. Было без двух минут девять. Хорошенькая парикмахерша, обаятельно улыбаясь и прижимая голову капитана к своей высокой груди, едва прикрытой белым халатиком, ласково массировала щеки Райснера. Запеленутому в простыню соседу Райснера другая девица искусно укладывала на лысину остатки волос. Сосед без умолку болтал:

— И представляешь, Георг, партизаны разграбили склад, я мотаюсь в эти забытые богом Тарасевичи, а СД…

Райснер увидел в зеркале, как обер-лейтенант Цвюнше зашел в гардероб, снял фуражку, положил ее на полку рядом с другими, точно такими же и, аккуратно пригладив волосы, вошел в зал ожидания. Здесь он сел в кресло, прикрывшись газетой, взятой со столика. Вошел еще один офицер, тоже положил свою фуражку на полку, с самого края, и сел рядом с Цвюнше… Оба они сидели спиной к гардеробной.