Сергей Зонин - Верность океану

Утром 2 июля Владимирского вызвали к Ф. С. Октябрьскому для доклада по эскадре. Находясь у комфлота, он узнал о начале мощного налета на корабли и город, выбежал штаба, «эмка» понеслась к порту… Поздно. Появившиеся со стороны берега вражеские бомбардировщики, сбросили на стоящие у причалов корабли полутонные бомбы. Были потоплены «Ташкент» и «Бдительный», тонул объятый пламенем транспорт «Украина». Налет мог повториться, и Владимирский, подняв флаг на «Сообразительном», вывел корабли в море. Курс - на Поти.

Владимирский был всегда крайне строг к себе. В его записях в те дни можно прочесть: «Своей ошибкой считаю оставление кораблей у своих причалов после разведки накануне (то есть появления вражеского самолета над Новороссийском. - С. З ). «Бдительный» вполне мог быть переставлен куда угодно, даже отправлен в Туапсе до дня буксировки «Ташкента»… Несколько позже он запишет еще жестче: «Обвиняю себя в том, что не настоял на выходе («Ташкента». - С. З .) 01.07 хотя бы под буксиром, это спасло бы и «Бдительный». [56]

Все, что делалось в течение более чем полугода до оставления Севастополя, диктовалось нуждами обороны города, Крымского фронта. После войны подсчитают: за 250 дней героической обороны Севастополя корабли эскадры приходили в его бухты 207 раз, из них крейсера и линкор - 43, доставили 90 250 бойцов и командиров, 21 тысячу тонн грузов, вывезли на Кавказ 29 845 раненых и 15 тысяч севастопольцев, около 8 тысяч тонн ценных грузов и оборудования. Подсчитают и число стрельб артиллерии кораблей по врагу и сколько тысяч снарядов было выпущено.

Теперь, в начале июля 1942 года, у эскадры новые задачи. Гибель «Ташкента» и «Бдительного» в Новороссийске - тяжкий урок. Ведь пополнить эскадру кораблями невозможно, хотя в порты Кавказа прибуксированы недостроенный крейсер и эсминец. Судоремонтные цехи и мастерские с трудом справлялись с устранением боевых повреждений на кораблях. На Владимирском с августа вновь ответственность за все крупные корабли флота - ОЛС, переформированный в бригаду крейсеров, директивой наркома ВМФ включен в эскадру. Командующий эскадрой сам занялся организацией противовоздушной обороны Поти, порта, в котором в основном стояли его корабли. Как всегда, он искал нестандартные решения.

Владимирский пришел к выводу, что необходимо лишить противника возможности бомбить прицельно стоящие у причалов корабли. Штаб эскадры спешно разработал план постановки дымзавес, которые скроют от наблюдения с воздуха порт и корабли. План утвердили командир Потийской ВМБ генерал М. Ф. Куманин и Л. А. Владимирский и сразу же ввели его в действие. До первого массированного налета вражеской авиации на Поти Владимирский успел провести тренировку по маскировке порта дымами. И когда 16 июля около тридцати гитлеровских бомбардировщиков появились над Поти, пелена дыма скрыла корабли. От налета пострадал только ветеран флота крейсер «Коминтерн», спущенный на воду еще в 1905 году, и стоящий в ремонте эсминец. [57]Безуспешными были и последующие налеты врага. Эскадра корабли сохранила. Систему задымления по примеру Поти ввели и в других базах флота, хотя против маскировки дымзавесами вначале было и руководство ПВО флота, и базы, и сам генерал Куманин. Они доказывали, что дымзавесы снизят эффективность огня зенитной артиллерии. Вспоминая, как добивался своего, как преодолевал сопротивление, инертность, Владимирский писал: «Это был не единственный случай, когда приходилось делать по-своему…»

Вместе с тем черноморец контр-адмирал И. В. Нестеров, некоторые другие офицеры - ветераны войны говорили Л. А. Владимирском как о «слишком мягком» человеке, «слишком интеллигентном». Не раз его упрекал в «мягкотелости» комфлота, случалось - член Военного совета, утверждение, наверное, могли бы оспорить многие. Н. Г. Кузнецов вспоминает: «Владимирский был прямым и честным. Всегда открыто высказывал свои взгляды, смело брал на себя ответственность… Мягкий и добрый, он в то же время был неуклонно требователен». Служившие с Л. А. Владимирским на Черном море и Балтике, в управлениях ВМФ те, что ходили с ним в боевые походы и многомесячные экспедиционные плавания в мирные дни, вспоминали о неизменной выдержке и вежливости адмирала в самых разных ситуациях, обращении на «вы» со всеми, начиная матроса. Никогда не позволял он себе повысить голос на подчиненного или угрозы в чей-нибудь адрес. Был уверен, что все это не умаляет ни требовательности, ни дисциплины. Говорил: «Прежде всего следует считать своих подчиненных не хуже, чем ты сам». Он никогда не жалел времени и сил на разъяснение того, что нужно сделать, на подробный и спокойный анализ ошибок, без которых, увы, не обойтись. Правда, упрекали его и в разведении «школярства». Но Владимирский не сомневался, что если подчиненные хорошо поймут боевую задачу, то и потребовать с них легче, и дело идет лучше… [58]