Сергей Зонин - Верность океану

Очевидно, гитлеровская авиация, в том числе пикирующие бомбардировщики, были в те дни брошены к Сталинграду. Но оставалась минная опасность. Поэтому с подходом к острову Фидониси, лежащему в двух десятках миль от устья Дуная, командующий эскадрой приказал поставить параваны. Около восьми утра 30 ноября «Ворошилов» и «Сообразительный» открыли артиллерийский огонь по Фидониси. Лидер «Харьков» тоже открыл огонь из орудий и, пройдя вдоль восточного берега острова, разрушил причалы и радиостанцию. Прошло чуть более четверти часа после первого залпа крейсера, когда Владимирский услышал взволнованный голос сигнальщика, читавшего семафор с «Сообразительного». Командир эсминца С. С. Ворков сообщал, что параван корабля затралил мину!

Реакция была мгновенной. Владимирский приказал командиру крейсера Ф. С. Маркову дать малый ход. На больной скорости подрыв на мине опаснее, считал Владимирский: если оторвет взрывом нос, как было в начале войны с крейсером «Максим Горький» на Балтике, встречный поток воды может смять водонепроницаемые переборки.

Взрыв мины близ правого борта «Ворошилова» поднял столб воды минуты через две. «Обе машины средний назад!» - скомандовал капитан 2-го ранга Марков. Еще не прозвенели на машинном телеграфе ответные звонки, повторяя команду с мостика, как Владимирский приказал противоположное: «Средний вперед!» Корабль набирал ход, когда с его левого борта прогрохотал второй взрыв - еще одна мина! Но «Ворошилов», описав пологую циркуляцию {10}, уже выходил из опасного района. От сильнейшего сотрясения корпуса при близком взрыве мины многие механизмы и приборы на крейсере получили повреждения. Но через 18 минут корабль мог дать ход в 30 узлов. [64]

Радиограммой командиру «Харькова» и командиру дивизиона на «Беспощадный» Владимирский приказал возвращаться к своим берегам. К тому времени лидер дошел до порта Жебрияны, лежащего к северу от Килийского гирла Дуная, а «Беспощадный» и «Бойкий» прошли вдоль побережья в районе мысов Калиакрия и Шаблер. Судов противника, однако, обнаружено не было…

Сколько раз потом спрашивали Владимирского, почему не приказал выходить с минного заграждения, на котором оказались корабли, задним ходом или развернуться на обратный курс? Адмирал был уверен, что поступил правильно, принял единственно верное решение. Так он и записал в дневнике. Исходил же в своем решении из давно продуманного. Во-первых, при заднем ходе или повороте можно спутать параваны, во-вторых, в этом случае более вероятен подрыв на мине кормой. В случае повреждения гребных винтов и рулей крейсер остался бы без хода и неуправляемым, в шестистах милях от берегов Кавказа… Владимирский учил своих командиров кораблей: корму следует непременно удерживать подальше от опасности. Если винты и руль будут повреждены, корабль не сможет двигаться. Если корма свободна для маневрирования, командир выведет корабль из любой беды. Командуя сторожевиком, эсминцем, лидером, он всегда об этом помнил. Поэтому командующий эскадрой и смог мгновенно верно оценить обстановку. Надо сказать, что не всякий флагман решился бы взять на себя ответственность за управление кораблем в такой экстремальный момент. Владимирский сделал это. К полудню 2 декабря отряд без потерь пришел в Батуми.

На обратном пути к берегам Кавказа авиация противника ни первую, ни вторую группу отряда кораблей эскадры не атаковала. Крейсер и его охранение воздушный разведчик врага обнаружил уже при подходе к Батуми, а эсминцы - несколько раньше. [65]

«В командование флотом вступил…»

21 января 1943 года Ставка потребовала от командующего Черноморской группой войск Закавказского фронта генерал-лейтенанта И. Е. Петрова освободить Новороссийск, одновременно выдвинув часть своих войск к Краснодару. C освобождением Новороссийска дивизиям Черноморской группы открывался путь на Тамань, к Керченскому проливу.

По плану операции «Море», разработанной штабом генерала Петрова, прорыв обороны немцев у Новороссийска силами 47-й армии сопровождался десантом Черноморского флота. Но прорвать оборону противника оказалось нелегко. Генерал Петров, во изменение плана операции, потребовал от командующего Черноморским флотом высадить десант, не дожидаясь выхода 47-й армии к перевалам Маркотх и Небеджаевский.

В операции «Море» Владимирский командовал отрядом кораблей огневого содействия и прикрытия десанта. Крейсера «Красный Кавказ» под его флагом и «Красный Крым», лидер и два эсминца вышли из Батуми на рассвете 3 февраля. Владимирский знал, что части 47-й армии не прорвали вражескую оборону у Новороссийска, и поэтому не мог не вспомнить то, что было год назад, - высадку в Судак. Не будет ли и десант в Южную Озерейку (три десятка километров к северо-западу от Новороссийска) изолирован противником, смогут ли пробиться к нему части 47-й армии?