Борис Орлов - Судьба — солдатская

В центре Пскова, откуда хозяев квартир и домиков выселили, а попросту — выдворили на окраины, жили еще их кошки, потому что приказы оккупационных властей на них не распространялись. Впопыхах переселения забытые и просто оставленные, они вели прежнюю, по-кошачьи далекую от политики и войны жизнь. Временные хозяева этой части города, немцы не баловали их, но и не измывались над ними, поскольку большинство из оккупантов у себя, в Германии, сами имели кошек, любили их, а гитлеровская теория и всевозможные циркуляры третьей империи к тому же пренебрежительно обходили вопрос о кошках, принадлежащих вражеской стороне. Больше, новоявленные «теоретики» расизма, то есть спецы третьего рейха, даже не подозревали, что и кошек, если к ним подойти с нацистской, расовой точки зрения, можно классифицировать на полноценных и неполноценных… Вот поэтому-то и немцы в центре Пскова даже прикармливали этих одомашненных далекими нашими предками зверенышей. Они старались не давить кошек машинами, если какая-нибудь из них перебегала улицу. Когда к середине лета из сараюшек и подворотен, с чердаков, из подвалов стали выбегать шаловливые котята, оккупантам разных чинов стало это особенно нравиться, так как забава сама лезла в руки. Повезло в этом однажды и Фасбиндеру.

Как-то он сидел на скамье в скверике и поджидал машины с солдатами и Зоммера. Только что перед этим у него был приятный разговор со штурмбанфюрером, который намекнул, что предстоящая карательная операция может принести ему очередное звание.

Зоммер пришел, когда машин еще не было. Пригласив его сесть рядом, обер-штурмфюрер рассказал, что в одной деревушке бандиты, которых-де население называет партизанами, напали на немецких солдат и уничтожили их. Сумел убежать только шофер…

Выслушав барона, Зоммер с маской непроницаемости на лице холодно бросил:

— Как же они смели так?! — А подумал совсем другое: «Молодцы! Так и надо встречать гитлеровцев». Он приглядывался к Фасбиндеру.

Фасбиндер был в хорошем расположении духа. Барон держал в руке фуражку, высокий, с небольшими залысинами лоб его блестел, глаза светились радостью. Он чуть шевелил носком начищенного до блеска сапога чудом уцелевший полузасохший стебель пырея, вцепившийся корнями за землю возле ножки скамьи. Шевелил и улыбался. И вот в это время из-под скамьи, прижимая к земле тело, осторожно высунул мордочку… котенок. Сообразив, что ему ничто не угрожает, он осмелел и, подпрыгнув, стукнул травинку мягкой лапкой. Стукнул и отскочил. Отскочил и снова бросился на травинку.

Это был не простой котенок. Это был белоснежный, бухарской породы котенок. Фасбиндер с умилением поглядел на такой редкостный экземпляр. Выбрав момент, он схватил котенка и, откинувшись на скамье, стал гладить его по длинной пушистой шерсти. Котенок, успокоившись, замурлыкал…

Подошли две грузовые машины, набитые солдатами. В каждой сидели, выставив волчьи морды, немецкие овчарки. В кабинах рядом с шоферами развалились младшие лейтенанты — унтерштурмфюреры (в первой — тот самый унтер-толстяк, который был в Залесье).

Легковая машина Фасбиндера пришла минут через пять. Фасбиндер, прижав к груди котенка, позвал с машины солдата по фамилии Миллер и приказал ему с Зоммером садиться в легковую машину. В машине лежала гитара, а на полу стоял саквояж. Осторожно поставив за саквояж ноги, Зоммер утонул в мягком сиденье. Фасбиндер подошел к передней дверце, с минуту смотрел на котенка, который, мяукая, начал вырываться из рук.

— Я его возьму, пожалуй, — сказал он после колебаний, обратившись к Зоммеру. — Будет вроде талисмана. — И когда уже сел в машину и колонна двинулась в сторону Луги, спросил: — Вы верите в провидение, Фридрих?

Зоммер не знал, как ответить. В бога он не верил. У него неверующими были и отец с матерью. Но что приятнее для гитлеровца? Что вызовет больше доверия?

— Видите ли, — подстраиваясь к Фасбиндеру, осторожно заговорил Зоммер, — в бога я не верю. Но глубоко в душе у меня живет ощущение… мистическое такое. Порой я и сам не понимаю, как объяснить его…

— О, вы этим не оригинальны, Зоммер, — улыбнулся, перебив, Фасбиндер. — Все люди — мистики. Только одни скрывают это, а другие говорят об этом открыто. Такова уж природа человека. Люди самых низших рас и те примитивно, но выражают это свое состояние. А арийская раса, как раса высшая, довела понимание этого до совершенства. Лютер освободил немцев от ненужных католических обрядов, а Адольф Гитлер в своем учении довел до апофеоза представление о нашем месте в божественном мире. В его представлении провидение избирает для народа пастыря. Эта личность одна лишь концентрирует в себе то, что совершается вокруг. Люди приходят в жизнь и уходят из нее, но от этого жизнь не изменяется. Провидение ведет ее через доверенное на земле лицо в будущее — через фюрера. И только уход этого доверенного лица разрушает принятый процесс развития… — И задумавшись: — Вот она, мистика, от которой не уйдешь…