Борис Орлов - Судьба — солдатская

— Я пришел к коменданту, — выговорил он наконец. — Ваше дело доложить.

Офицер сразу же поднял телефонную трубку. Выполняя уставные требования, торопливо доложил о Зоммере.

Зоммер стоял и слушал.

Положив трубку, офицер предложил Зоммеру сесть.

Зоммер сел. Нарочито спокойно, будто находился дома. Вытянул ноги.

Минут через пятнадцать раздался телефонный звонок. Дежурный офицер, выслушав говорившего, предложил Зоммеру следовать за ним. Федор не спеша поднялся и вышел по указанию офицера первым в коридор.

Дежурный привел Зоммера в роскошно обставленный кабинет и доложил о нем, назвав сидевшего за большим старомодным столом офицера в черном обмундировании штурмбанфюрером. После доклада он подал офицеру красноармейскую книжку и, попросив разрешения, удалился.

Глаза штурмбанфюрера скрестились с голубыми, напряженными глазами Зоммера. Наконец штурмбанфюрер перевел взгляд на красноармейскую книжку. Разглядывая ее, предложил Зоммеру сесть на стул возле стола. Зоммер сел. Старался угадать по глазам, по голосу, по поведению эсэсовца, что ждет его. Понять ничего было нельзя. Очевидно, эсэсовец изучал Зоммера.

Зоммер понял — спасение его в активности. «Смелее надо, решительней», — подумал он и заговорил, играя мягкими нотками в голосе:

— Господин офицер, я хотел бы все-таки видеть самого коменданта. Вы, как я понимаю, еще не сможете разрешить мои сомнения.

— Я бы на вашем месте начал не с этого, — несколько грубовато, но с какой-то снисходительностью заговорил штурмбанфюрер. — Вы являетесь сержантом Красной Армии, советским подданным, комсомольцем… Это все имеет для определения вашей судьбы не второстепенное значение. Если бы не ваши голубые глаза, не ярко выраженная принадлежность ваша к арийской расе, то я, может, совсем иначе начал бы разговор с вами.

— При всем моем уважении к вам, господин офицер, и при всем моем уважении к вашему высокому положению в армии моих соотечественников я прошу вас позволить мне видеться с самим господином комендантом, — осторожно подбирая слова, повторил просьбу Зоммер.

Офицер улыбнулся, но улыбка получилась неестественной.

— Я дам вам возможность увидеться с комендантом. Но мне бы хотелось предварительно задать вам один вопрос. Ваш полк, судя по данным нашей разведки, занимал оборону в районе укрепленной полосы по Рижскому шоссе, потом он под ударами нашей армии откатился к Пскову, откуда, спасая шкуру, ушел дальше, на восток. Псков взят нами девятого июля. Где вы, позволительно вас спросить, находились это время и как вам удалось оставить свою часть?

Зоммер поднялся. Он ждал этого вопроса. Он рассчитывал, что ему зададут этот вопрос, и готовился к игре.

— Я пришел к вам, господин офицер, как честный немец, — сказал он, бледнея. — Мне непонятна ваша подозрительность. Я ждал прихода великой армии, которая является моей освободительницей и с народом которой меня связывают вечные кровные узы. — По лицу Зоммера струился пот, он вынул из кармана платок; прикладывая к лицу мягкую, еще пахнущую утюгом ткань, никак не мог подавить стыд за то вранье, которое, по договоренности с Соней, выплеснул штурмбанфюреру.

— Продолжайте, продолжайте, — попросил эсэсовец, убирая в стол пистолет, лежавший до этого перед самым носом Зоммера.

— Я прошу прощения, господин офицер. Я волнуюсь, чувствуя, что вы не понимаете моих истинных намерений. — Зоммер-артист входил в роль. — Я пришел сюда затем, чтобы — и так поступил бы на моем месте всякий честный немец — предложить свои услуги, а не каяться. Мне не в чем раскаиваться. В душе я всегда был со своим народом (думал он тут о советском народе). Теперь я хочу помочь ему реально. Мне трудно представить, где бы можно было меня использовать. Вам это виднее, но, — и голос его зазвучал решительно, — я не мыслю себя в стороне от великой борьбы (он сделал паузу — не договорил, потому что имел в виду опять борьбу с гитлеровцами)… Вот поэтому я и хочу изложить свои соображения, рассказать о своей горькой жизни при Советах и просить дать мне возможность занять подобающее место в этой борьбе.

— Как вы оставили полк, в котором служили? — перебил штурмбанфюрер.

Зоммер снова сел. Сунув платок в карман, сказал, что во время ухода полка с УРа сумел, когда проходили через город, спрятаться у знакомой девушки. Соню обрисовал человеком, лояльным к гитлеровцам.

— Барышня? — спросил эсэсовец и засмеялся. — Русские барышни неплохие женщины. С ними приятно. — И вдруг добавил: — Но смешивать нам с ними кровь не рекомендуется. Русские — раса низшая. Их кровь разжижает кровь арийца. С ними хорошо баловаться, и только. Ну, простите, я отвлекся.