Андрей Малыгин - Зеркало, или Снова Воланд

— Должен обратить ваше внимание, уважаемый Валерий Иванович, вон на того притихшего гражданина, — и он указал глазами на молодого невысокого парня с красным лошадиным лицом, толстыми губами и мутным, отсутствующим взглядом, который по воле обстоятельств прилепился к полной каштановой даме. — Этот любитель легкой наживы, по кличке Мотя, согласитесь, до чего омерзительная рожа, в своей пустой голове выносил заурядный план реквизиции чужой собственности в виде полупустого кошелька у рядом стоящей гражданки. И сейчас перед очередной остановкой попытается его осуществить.

Шумилов крайне изумился и, беспокойно заерзав на месте, встревожено прошептал:

— Ну а что же прикажете делать в этой ситуации, Петр Петрович? А? Может быть, как-то… стоит ее предупредить?..

— Ни в коем случае! — сладко зажмурился «Воландин». — Вы просто испортите все дело. Не волнуйтесь, любезнейший, все будет в полном порядке. Доверьтесь опытному историку и понаблюдайте за незапланированным действием в маленьком дорожном представлении. Уверяю вас, интереснейшее мероприятие. Сколько красок, какие характеры, какая экспрессия! Одни монологи чего только стоят! Наберитесь терпения, — и он многообещающе подмигнул. — В любых делах просто необходимы элементы неожиданности, и тогда уж, поверьте, ваш успех обеспечен… Как советуют истинные ценители древнейшей игры, сделайте ход конем! — и они с Аллигарио хитро переглянулись.

Послушавшись наставлений соседа, Валерий Иванович согласно покивал головой и приготовился к дальнейшим событиям, которые не заставили себя долго ждать.

Лишь только троллейбус замедлил движение, приближаясь к очередной остановке, в салоне началось повышенное оживление. Проталкиваясь к выходу, задние интересовались у стоящих впереди: «Извините, пожалуйста, вы сейчас не будете выходить?», «Скажите, вы тут не сходите?», «Слышь, братан, дай-ка прорваться к амбразуре…», «Ох, девушка, от такого трения можно запросто и сгореть!», «Ты чего прешь, как на вездеходе? Раскрой очки-то, медведь!»

И тут произошло следующее.

Смотревший до этого в никуда красномордый дебильный Мотя скосил вниз глаза и сделал незаметное движение рукой. Через какое-то мгновение лицо его внезапно побелело, глаза полезли из орбит, и он исступленно заорал:

— Ай-й, мама!.. — отчаянно дергая рукой.

Рядом тут же полыхнул высокий и надрывный голос соседки:

— Карау-ул!.. Помогите!! Грабят, убивают!!!

Троллейбус молниеносно отреагировал. На передней площадке и в середине салона сразу заволновались, поднажали, интенсивно закрутили головами, интересуясь случившимся. А от встрепенувшейся дамы толпа мгновенно отхлынула, отыскивая глазами причину внезапной опасности.

И тут стоявшие поблизости увидели, как Мотина рука бьется в сумке кричавшей гражданки, которую она, рванув, тянула, что есть силы, на себя. Мотя же, пытаясь вырвать из сумки руку, продолжал орать и тянул ее к себе. Но рука почему-то не вынималась. Женщины испуганно и взволнованно закричали: «Вор!!! Попался!! Держите его!.. Милиция!!!» — и тут же пристыдили не успевших еще ничего сообразить и предпринять мужчин. Пристыженные с запоздалой реакцией преисполнились чувством долга, рванулись к борющимся и мгновенно обездвижили орущего благим матом Мотю: «A-а, паразит, попался!», «Ух, проклятый ворюга!», «Стой, гаденыш, не трепыхайся!..» А упрямо протискивавшийся к месту схватки раскрасневшийся парень в расстегнутой на широкой груди рубахе наконец-то продрался сквозь плотное окружение и, приблизившись к Моте со словами: «Ах, ты, гнида паршивая! Ах, ты, поганое мурло!», засветил с размаху тому по физиономии. В воздухе сильно запахло перегаром.

С заднего салона по троллейбусу быстро побежала словесная волна о происходящих событиях и, достигнув кабины и ушей водителя, отразилась и повернула обратно.

Представители же сильной половины человечества, сбитые с толку поведением Моти, у которого из глаз уже ручьями потекли слезы, и, думая, что то ли это у него от стыда за содеянное, то ли он просто комедию ломает, грозно и непримиримо требовали: «Давай вынимай свою поганую клешню, и нечего тут слезы крокодиловы лить… Не разжалобишь! Коль попался, так надо отвечать! Будь мужиком… А ты, дамочка, — обратились они к потерпевшей, — не тяни так сумку-то, дай его руку освободить. Не боись, все зафиксировано, все в свидетелях. Не поведешь же его так в милицию…»

И тут корчившийся как будто от боли Мотя наконец-то вытащил из сумки руку, и к величайшему изумлению присутствующих все увидели похожего на огромного паука громадного морского краба, вцепившегося клешнями в пальцы вора. По салону прокатился вздох удивления. И сразу же крикливое поведение Моти и его плаксивость стали понятны и объяснимы. А тот, увидев исполинское существо на своей руке, совершенно обезумел и, от ужаса дико завопив: «А-ай!!! Помогите!!», начал исступленно ей трясти, пытаясь сбросить страшное животное. Послышался чей-то громкий возглас: «Вот это да! Ничего себе! Баба в сумке живых крабов возит!», и тут же вслед за ним: «А интересно, они ручные?». На реплики дружно ударил смех. Какая-то старушка быстро перекрестилась, шевеля морщинистыми губами. А жертва воришки, сама ничего не понимая, вытаращила глаза и, дико взвизгнув от нового испуга, словно живое ядро, ввинтилась в любопытное окружение.