Андрей Малыгин - Зеркало, или Снова Воланд

— Федор Александрович, там звонит какая-то женщина, говорит, что приехала в командировку по срочному делу и очень хочет с вами увидеться…

— Галя, ну скажи, что я занят, сейчас не могу. Да и рабочий день уже закончился, — проговорил он нервно и раздраженно, — пускай приходит завтра с утра.

— Федор Александрович, да я ей так и передала, но она ответила, что вы… как будто бы старые знакомые, — сверкнула глазами зеленоглазая помощница, — и хочет забежать сюда всего на минутку…

Кружков попытался быстро пролистать в голове насчет «старой знакомой», но это было бесполезно потому, как исходных данных было явно маловато и под это определение могло подойти довольно приличное количество женской половины со всей необъятной территории страны, с которыми у Федора Александровича случались контакты во время своих нередких командировок. Долго на одном месте Кружков находиться не мог. К тому же каким-то своим особым чутьем он уловил здесь сладостный и волнительный запах любовной интриги.

— Так, ну ладно, проведи ее ко мне, но скажи, что времени у меня в обрез… Пять минут, не больше… — быстро выпалил он, о чем-то сосредоточенно размышляя. — Мне еще надо на встречу… Люди уже ждут… — и он постучал указательным пальцем по стеклу часов. — Давай-давай ее сюда скорее!.. Да, кстати, а ты не узнавала, директор сейчас у себя или нет?

— Вот только что перед этим звонила, — с пониманием, держась за ручку двери, протараторила секретарь, — минут десять как на машине уехал и больше, похоже, сегодня уж не появится.

Взгляд Федора Александровича потеплел.

— Ну хорошо, давай там нашу знакомую… — сказал он более миролюбиво, доставая из кармана расческу.

Кабинет Кружкова располагался почти над южной заводской проходной, и не успела стрелка часов завершить свой второй оборот, как входная дверь отворилась и на пороге показалась темноволосая молодая женщина в изящно облегавшем фигуру черном строгом костюме. В руках она держала небольшую дорожную сумку.

— Разрешите войти?.. — пропела она грудным мелодичным голосом, улыбаясь хозяину кабинета.

— Да, конечно же, заходите, — буркнул скороговоркой заместитель генерального, откровенно уставившись на вошедшую.

Достаточно было и первого взгляда, чтобы Федор Александрович ни о чем другом уже думать не мог. Он смотрел и не верил своим глазам, насколько поразила его внешность нежданной гостьи. Да и было отчего. Сказать, что незнакомка была хороша, значит, ничего о ней не сказать. Она была просто дьявольски хороша. Такие женщины встречаются чрезвычайно редко и по большей части только в кино. Или же могут пригрезиться только в самых безудержно смелых мечтах.

Уж на что Кружков был опытен и сведущ в бесчисленных амурных делах, но и то от неожиданности растерялся и изумленно смотрел на вошедшую, как на дивное чудо природы. В ней виделась та особая редкая обворожительная красота, которая поражала и восхищала находящихся рядом и от избытка нахлынувших чувств лишала их дара речи. Это было исключительное по совершенству произведение искусства, по воле неизвестного создателя сотканное из бренной плоти. Правильный ровный овал лица с белой фарфоровой кожей и маленькой ямочкой на милом, изящном подбородке обрамлялся копной густых и темных волос. Небольшой прямой породистый нос. Яркие, красиво очерченные губы, в которых играла призывно манящая улыбка, и зеленовато-серые с поволокой, окруженные мохнатыми ресницами, миндалевидные глаза, которые, казалось, способны проникнуть в любые, даже самые потаенные уголки души. И все остальное в ней точно соответствовало первоначально задуманной гармонии. Таких женщин непременно называют роковыми.

На мгновение в пространстве повисла пауза. Нежданная гостья удивленно вскинула темные брови, а затем, очевидно, уловив состояние хозяина кабинета, улыбнулась и мягко произнесла:

— Извините, но, может быть, вы мне позволите все же присесть?

Федор Александрович сглотнул подступивший к горлу комок, вспыхнул румянцем и, выйдя из состояния оцепенения, тут же вскочил:

— Конечно, конечно же, извините меня. Прошу вас. Пожалуйста, располагайтесь…

Незнакомка проследовала к столу и с грациозностью дикой кошки опустилась на один из стульев, предназначенных для посетителей. Рядом она поставила свою черную сумку, непринужденно тряхнув кудрями, поправила прическу и, закинув нога на ногу, улыбаясь, пристально взглянула на Кружкова.

Теперь она была совсем рядом, и хозяину кабинета не составляло большого труда внимательно рассмотреть ее и удостовериться в правоте своих первоначальных впечатлений.