Андрей Малыгин - Зеркало, или Снова Воланд

— Совсем недорого! — согласился толстяк. — Почти бесплатно!

От этих слов Борис Алексеевич даже порозовел.

— Стараемся не очень уж задевать семейный бюджет, — оживился он, — хотя, конечно, себестоимость спецсостава, — он демонстративно взял в руку банку с чем-то густым и темным, — довольно высока, а некоторые компоненты в последнее время прилично вздорожали.

— Ты смотри, — сверкнул глазами толстячок, — по всему видно, что исключительный эксклюзив! — и многозначительно глянул на загорелого.

— Ээ-х! — вдруг очень правдиво хлопнул себя по коленке начальственный Петр Петрович. — Всегда вот по-хорошему завидовал одаренным талантами людям. Ведь где бы они ни работали, каким бы… делом ни занимались, а врожденный талант, стремление к истине, непременно прорвутся наружу! А, кстати, — совсем по-родственному обратился он к целителю, — если так можно выразиться, чисто для исторической справки: а кем вы раньше работали?

— Да, Борис Алексеевич, — опять поддакнул помощник, — а чем же вы раньше-то… ну… до этого занимались?

Видя такое теплое и участливое отношение к себе, Шутов довольно улыбнулся и поправил прическу:

— А нет здесь никакой тайны, товарищи, что ж тут скрывать — механиком… на станции мелиорации…

Тут котообразный тип, вскочив с места, приблизился к целителю и интимно и плаксиво запричитал:

— Борис Алексеевич, драгоценный, сахарный вы наш! Вижу, своими глазами вконец убедился, что в вашем лице нашел то, что давно искал. Помогите, не откажите несчастному существу. Чувствую — раз уж ваше магическое искусство способно справиться и с моим шефом, то уж его-то верному слуге не откажите?..

Не ожидая такого внезапного напора, удивленный целитель вопросительно уставился на толстяка:

— А в чем, собственно, дело-то? Скажите… если смогу…

— Эх, Борис Алексеевич! Да что и говорить-то, сами, наверно, видите… Эти проклятые усы, — для убедительности он поднял голову повыше и демонстративно потрогал их, — видите, торчат, как у… обыкновенного дворового кота. Только в общественное место войдешь — сразу все взгляды на тебя. Чувствуешь себя как в зоопарке! Как дальше жить, прямо не знаю! Нельзя ли применить ваш исключительный метод и выправить такое бедственное положение? За ценой не постою! Если уж своих средств не хватит, то шеф обещался помочь… — кивнул он в сторону начальника.

Тот в знак подтверждения согласно качнул головой.

— Гм, да, интересный случай, — внимательно осматривая усы толстяка озадаченно пробормотал целитель, — никогда не сталкивался с подобным…

— Вполне с вами согласен, исключительно интересный, — поддакнул низенький, выжидающе поглядывая на Шутова.

— Понимаете… и рад бы вам помочь, — неуверенно посопротивлялся хозяин квартиры, — но действительно… подобными вопросами раньше заниматься не доводилось. Так что… — вздохнув, развел он руками.

— Ну что вы, Борис Алексеевич, волшебный! — приблизился вплотную толстяк и прямо замурлыкал в самое ухо. — Вы же механик! А не какой-нибудь там… хирург или парикмахер, которые только и могут или зарезать, или отрезать. Понять механизм, — сделал он ударение на это слово, — проблемы для вас — сущая чепуха, я это сразу уяснил, увидевши вас…

В тот же самый момент целитель почувствовал, почти увидел кожей правой ладони, как что-то знакомое и очень приятное вползло и затихло в его руке. И тут же в мозгу отпечаталось слово «аванс». Он решил было для приличия слегка возмутиться и открыл даже рот для озвучивания, но, прочувствовав просто ошеломляющие габариты пачки денег, в первый миг не поверил своим ощущениям. Иными словами, его аналитический центр требовал визуального подтверждения, а не ошибка ли это. Борис Алексеевич лишь на сотую долю секунды поймал в объектив нужное изображение и… нашел увиденные формы превосходными. Это походило почти на сказку, на чудесным образом материализовавшиеся мечты.

Ох, глаза, глаза, глаза! Ох эти ненасытные коварные глаза! Подавая в мозговой центр желанную картинку, они порой действуют, как шквалистый ветер, как разрушительные цунами, как… Короче говоря, устоять невозможно! Да, да, да! Уж поверьте! Женщины любят ушами, а мужчины — глазами. Поэтому без лишних словесных выкрутасов нужно признать, что Борис Алексеевич мгновенно влюбился в нее (такую пухленькую!) и расстаться был уже не в состоянии. Его белое, гладко выбритое лицо сначала покрылось легким румянцем, затем густо покраснело, и что-то совсем уж невнятное наподобие «…да ведь я… да вы понимаете… да это же почти невозможно… и, наконец, я попробую» вылетело у него в заключение изо рта. А слово ведь не воробушек: упало на барабанную перепонку, тут же вызвало соответствующую реакцию.