Андрей Малыгин - Зеркало, или Снова Воланд

— Ну вот и славненько, ну вот и отлично! — искренне обрадовался толстяк. — Мы с шефом с самого начала подозревали, что вы именно тот исключительно нужный нам человек, — и он снова беззастенчиво плюхнулся на диван.

— Так, ну что же, все ясно. Пора начинать лечение?! — снова ожил Петр Петрович, пристально посмотрев на целителя.

— Да-да, конечно же, — отходя от столбняка, отозвался тот, — прошу прощения, я сейчас, буквально на одну минуточку, — и он спешно куда-то удалился.

— Деньги пошел прятать, — как бы между прочим заметил низенький.

Выйдя из комнаты, Шутов проследовал в спальню, где еще раз влюбленно оглядел и помял в руках пачку зеленоватых купюр со знакомым изображением вождя мирового пролетариата и размашистой надписью: «Пятьдесят рублей».

В толстенькой пачке было, по крайней мере, штук сорок, а может быть, даже и пятьдесят одинаковых как сестры-близнецы бумажек. В десять раз больше, чем приносили ему все остальные клиенты за месяц! С ума сойти! Целое состояние! Чтобы узнать сколько точно, надо было их попросту пересчитать. Но заставлять себя ждать таких щедрых клиентов — признак дурного тона! Поэтому, поискав глазами, куда бы это богатство получше припрятать, и ничего лучшего не придумав, он сунул деньги в выдвижной ящик комода, где лежало белье жены, в… панталоны дражайшей супруги. «На вот тебе, подозрительная дура, получай… плоды моего труда!»

Вернувшись назад, он застал посетителей на своих прежних местах.

— Прошу извинить за небольшое отсутствие… Ну что ж, а теперь давайте начнем… — преувеличенно бодро начал целитель.

— Давайте! — не дав ему договорить, развязно произнес толстяк.

Борис Алексеевич бросил на него вопросительный взгляд, а потом выдавил угодливую улыбку.

— Сначала с вами, Петр Петрович… Да… так вот… Не открою большого секрета… Дело в том, что у вас… из-за длительного неправильного питания нарушен обмен веществ в организме. И как следствие…

— Помилуйте, дражайший Борис Алексеевич! — перебил его загорелый почему-то совершенно с другим лицом. — Уж не хотите ли вы сказать, что я раньше неважно питался, а ваша пшенная каша, яйца и рыба… да еще вот это снадобье в банке коренным образом смогут исправить положение и от этого снова вырастут волосы на голове? А кстати, не поясните ли, что это за такой чудодейственный секретный состав, который вы мне так хотите порекомендовать? — не давая целителю выговорить и слова, спросил «Воландин».

Не понимая причины произошедшей перемены, Шутов растерянно перевел взгляд с одного посетителя на другого и попытался убедительно аргументировать:

— Понимаете ли, это средство очень непростого состава, получено путем длительных экспериментов и состоит из двадцати… трех различных компонентов…

— Врранье! — как выстрел, раздалось в комнате, и целитель опять увидел ту самую вредную черную птицу.

На побелевшем лице хозяина отразилось сильнейшее беспокойство. Он попытался было что-то сказать, но не успел.

— Вот и пернатые подтверждают, что вы, честнейший вы наш, очень мягко говоря, вводите нас в заблуждение. А если назвать вещи своими словами, то просто нагло врете, — спокойно проговорил высокий, рассматривая что-то на полу. — Я ничего не путаю, Бегемот?

— Ни тени сомнения, шеф! Чистейшая правда! — ответил знакомый голос. Но вместо куда-то подевавшегося толстяка целитель увидел немыслимых размеров громадного черного кота, который, развалившись на диване, продолжал говорить на человеческом языке. — В этом специальном составе, говоря его словами, — кивнул кот в сторону Шутова, — лишь три ингредиента: ягоды ирги и черной смородины, протертые с сахаром. А еще двадцатью там категорически и не пахнет. Так что Гарпия совершенно права — вранье беспросветное!

После этих убийственных слов у Бориса Алексеевича отвисла челюсть, а в глазах отразился сильнейший испуг. Он понял, что случилось что-то непоправимое. Прислонившись к шифоньеру, он начал глубоко дышать, как рыба, вынутая из воды, а кот, не обращая ни малейшего внимания, продолжал:

— И слова о диете — чистейшая брехня. Сырые яйца он и сам-то на дух не переносит, а других заставляет пить. Это просто какой-то диетический садизм. И правильно его жена говорит, что в этом деле он ничего не смыслит. В чистейшем виде налицо мошенничество, статья сто сорок семь Уголовного кодекса. — Потыкал он лапой в какую-то книгу, оказавшуюся вдруг у него. — Да к тому же еще получение взятки… в крупном размере… — вздохнул он преувеличенно тяжко.