Ирвин Уэлш - Клей

– Забавно, мистер Лоусон, но это уже второй случай, когда место, где вы только приступили к работе, сгорает дотла. – Она не смогла сдержать победной ухмылочки.

Бинго!

Я переключился на вторую. Я просто выпрямился, сфокусировался на ней и глянул на нее, как Биррелл на соперника перед гонгом.

– О чем это вы?

– Я просто хотела сказать… – Она вся засуетилась, сразу изменились взгляд, осанка, голос, интонации.

Я посмотрел на нее, облокотившись на стол.

– Я-то просто хотел сказать, что прошу вас позвать своего начальника и повторить при нем то, что вы только что сказали. Уверен, что полиция также заинтересуется подобным заявлением. Кроме того, я, конечно же, должен связаться со своим адвокатом. О’кей?

Тут она вся на говно изошла, потела, пукала, пускала слюни, сердечко ходило ходуном, а ебло горело, как свеженадраенная сантехника экстра-люкс.

– Я… мне…

– Позовите его, – холодно улыбнулся я, энергично-настоятельно постучал по столу и добавил: – Или ее. Как вам будет угодно.

Итак, она прижала уши и позвала начальника. К тому моменту коровища, понятно, была в полнейшем шоке: начиналось все так буднично, давила себе какого-то ослика с окраин, а обернулось все кошмаром, как в фильме ужасов. Пятно дисциплинарного, бля, взыскания на безупречной характеристике. С такими пятнами намаетесь, миссис, они такие въедливые, ваш «Ариэль» с ними ни хуя не справится. Дело в том, что, даже если это устное взыскание, на следующем заседании аттестационной комиссии про нее скажут: «Этой жирной сучке, конечно, хватит злобы и извращенности, чтобы стать достойным инспектором собеса, однако ей недостает одного важного качества – заботы о посетителе, не умеет она лизнуть, когда нужно. Бросим дуру неумную на рутинную работу, пусть заполняет бланки, пока не появится возможность отправить ее на пенсию или уволить по сокращению штатов».

Так вот сучка получила нагоняй, а я – на горшке вымученное письменное извинение:

Ув. мистер Лоусон!

Пишу, чтобы извиниться от лица Управления по трудоустройству за комментарии, которые, как утверждают, прозвучали в ваш адрес из уст одного из наших сотрудников. Мы признаем, что подобные комментарии не имеют основания применительно к расследованию по вашему делу и могли быть неправильно истолкованы.

Позвольте уверить вас, что по данному вопросу будут приняты все необходимые меры.

Искренне ваш,

Вот Америка – это для меня местечко. Там любой может взбрыкнуть, подать в суд, написать заяву и сунуть под хвост обидчику, или, как они там говорят, отлупить по заднице. А здесь ты что получаешь за оскорбление чиновником? Письменное извинение, настолько равнодушное, что всякий смысл теряется. Подобные комментарии, ебать мой хуй. Даже со своим неполным средним я завсегда увижу, если кто по-английски писать не умеет. Так вот янки бы все разрулили. Там все держится на правах, а не на сучьей классовой системе, как здесь. Они б уже давно этих пидоров снобских на место поставили. То-то сучка кудлатая, взяла, бля, за щеку, и теперь думаешь, что можешь понадрачивать под столом свою высохшую щель, увидев, как в кабинет заходит парень с пропиской на окраине. Думаешь, я впишусь в игры с такой «госпожой»?

Найн, майн швестер, найн, потому что их бин ин Мюнхен очень скоро. Так что свой старый благовоспитанный язык попридержите за зубами, потому что перед вами человек светский в международном масштабе.

На Италии-90 я фачился за Шотландию. В Мюнхене я выступлю с той же программой. Стопудово.

В чем я оказался совершенно прав: копы этим делом не заинтересовались. Странно, что они не пошли прямиком на дом к Бирреллу, с его-то репутацией поджигателя. Хотя теперь это в прошлом, как он сказал чуваку из новостей, когда они раскопали его дело о поджоге: «Теперь я зажигаю только на ринге».

Я наведался на биржу на следующий день; надо же реноме поддержать. Но отдам должное этим гондонам, урок пошел им на пользу. Во-первых, за конторкой умытая телочка, которая позвала меня в свою будку, а во-вторых, она куда спокойнее, подход у нее такой, на мягких лапах.

– Со мной это уже в третий раз, – объяснил я ей, стараясь убрать с лица ухмылку. – В последний раз я только устроился, там сразу случился пожар. До этого я лишился работы из-за наводнения – прорвало канализацию. Я уже подумываю, что я проклятый какой-то!

Наводнение случилось под Италию-90, тем же летом. Конечно, я предпочел сидеть на каком-нибудь пьяццо в Риме, попивать вино и заценивать первоклассных телок, нежели быть на побегушках в пылающем жару ресторанной кухни и называть шефом закомплексованного краснорожего алкаша, которого вышвырнули из арт-колледжа. И все это в разгар лета за двадцать пенсов в неделю.