Ирвин Уэлш - Клей

– Терри, старина Терри, – сказал он, как мы расцепились.

– Ну как круглые?

– Просто бест, Тер, лучше мне еще не попадались.

Да у этого пидорка все «просто бест».

– Тебе в кайф, куколка? – спрашиваю я сестричку Брук. То ли это Лесли, то ли другая – не могу вспомнить. А следовало бы – еб-то обеих.

– Потрясающе, – отвечает она, обхватывая Юарта за тонкую, девчоночью талию и убирая волосы с лица. – Сегодня я жду от Карла спешл-месседж, правда, Карл?

Спешл-месседж, хуй ли – Юарт.

Тварь худосочная, он заглянул ей в глаза, улыбнулся загадочно и повернулся ко мне.

– Эта девчонка – просто чудо, Терри. Ты посмотри на нее, глаза не нарадуются.

– Не стану спорить, – улыбнулся я.

Юарт из тех чуваков, что заглотят таблетку и думают, что за ними тянется шлейф любви, но это всего лишь масляный след подмазок, вкрадчивый, сука, пиздец.

– Так вы сегодня один, мистер Лоусон? Где же прелестная Вивиан?

– На девичнике с подружками с работы, – соврал я. – А Билли или Голли здесь?

– Билли где-то здесь, – сказал Карл, оглядываясь, – а Голли заявился с какой-то девицей, и оба они в полном ахуе. Он, похоже, упоротый в кашу.

Малышка Брук закачала головой.

– Он такой очаровательный, такой красивый парень, ни к чему ему эта бяка.

Закинутся экстази и с высоты своего ханжеского кайфа думают, что могут указывать всем, что делать.

– Ты был прав, Терри, его несет без остановки. Мы, конечно, все люди чувствительные, как сказал бы доходяга Марвин, [32]но Голли из нас самый чувствительный. Он прямо как клитор, который раздули до метра шестидесяти пяти и слепили по человеческой фигуре, – сказал он, и я рассмеялся, а сестричка Брук задумалась не на шутку.

Потом она повернулась ко мне и говорит:

– Поговори с Эндрю, Терри, он такой хороший парень. Он один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела. У него такие замечательные глаза. Как два озера любви, хочется просто нырнуть в них. – И она обхватила себя руками, как будто сейчас прямо кончит, бля, всего-то подумав о безумных зенках упоротого в кашу Голли. Охуенные должны быть таблы.

Карл схватил меня за руку:

– Послушай, Тер, я играю через минуту, найди его и проследи, чтоб он больше ни во что не ввязывался. Марк сказал, что на входе были какие-то заморочки…

– …Вы так красиво относитесь к своим друзьям, мне так нравится, как вы присматриваете друг за другом, я чувствую, как это исходит от вас, и я могу это перенять, потому что близнецы ведь очень восприимчивы… – Сестричка Брук лепит без умолку.

Пора сруливать.

– Ладно, – кивнул я, чмокнул ее в тощую щечку, ущипнул за задницу и удалился.

Я обернулся, она прилипла как банный лист к Юарту, который пробирается на сцену к вертушкам.

Народу, правда, битком. Я думал найти Голли в чилл-ауте, но там его не оказалось. Тут вижу – шатается по танцполу, распугивая юных рейверов с их отъехавшими улыбочками. Я прямиком к нему.

– Голли!

Состояньице у него – пиздец. Обнаружив меня в поле зрения, он встал на месте, но продолжал раскачиваться из стороны в сторону, как фанерный шкаф из дешевого гарнитура. Как я понял, этот мудак попытался протащить Уайли, но Марк на входе не пустил его ни под каким предлогом. Уайли давай выступать, и его девчонке пришлось отвезти его домой.

Сам Голли притащился с какой-то замарашкой, которой, впрочем, разок присунуть можно было бы. Есть у них нечто общее – от обоих несет, как от законченных наркотов. С тех пор как я видел его вчера ночью у Алека, он, видно, и дома-то не был. Я попытался заговорить с ним, но он не в состоянии поддержать нить. Не знаю, о чем Марк думал, когда его пропустил, пусть он и друг Карла.

– Ну и какие планы, дружище? – спрашиваю. Я чувствую ту же бессильную ярость, что, должно быть, испытывала Гейл, и теперь я могу ее понять.

– «Хибз»… в Данди… Рэба Биррелла прижали… не говори Билли… – промямлил Голли.

– Прижали? Рэба?

Голли кивнул. Телка висит на нем, смотрит на меня и лыбится. Она не обсаженная, таблами уделалась по самое не хочу, как эта близняшка Брук.

– А Ларри порезал Фила, и нам пришлось везти его в больницу, – сказала она. – Только Мюриель и Ларри сюда не пустили, так ведь, Эндрю?

Я не стал обращать на нее внимание, взял Голли за уши и заставил посмотреть мне в глаза.

– Послушай, Эндрю, что значит «прижали»? Копы замели или пацаны отметелили?

– Копы, он ебнул какого-то пацана…

Где бы это записать: Рэба Биррелла забрали. Я всегда считал, что он слишком ссыклив, чтоб копы его приняли, да еще за уличную драку. Голли, правда, говорил, что на футболе он в первых рядах. Однако что сам Голли делает? Сначала идет на футбол с бандой, а потом обсаживается в кал с Уайли и ему подобными. Это ж как вода и масло. Чувак совсем сбит с толку, а узнай он, что я объезжал его бывшую, лучше б ему не стало.