Роберт Ирвин - Утонченный мертвец (Exquisite Corpse)

Я не разделял его энтузиазма. То, что он предлагал, было в принципе неосуществимо. Во-первых, Нед даже не подозревал, сколько сил отнимает гипноз. Всякий раз, когда я пытался кого-то загипнотизировать, я буквально физически ощущал, как разряжаюсь. Вся заключенная во мне энергия – мое внутреннее электричество – вытекала наружу через глаза. При всем желании я не смогу загипнотизировать столько народу (несколько сотен, если не несколько тысяч), потому что умру от истощения еще в самом начале. Во-вторых, далеко не все люди способны увидеть гипнагогические картины. Этой способностью обладает примерно один человек из пяти. И, разумеется, прохожие на улицах явно сочтут меня за ненормального, если я буду хватать их за руки и предлагать деньги за то, чтобы они разрешили их загипнотизировать. Я не думаю, что кто-нибудь согласится. Маккеллар был прав. Нед – человек, безусловно, умный, но его суждения и вправду подчас поражают своей убогостью.

– Так, – сказал Нед. – По-моему, мне уже хватит пить.

Я удивился и даже слегка испугался, потому что когда Нед устраивал большой выход по пабам, обычно он не умел вовремя остановиться и всегда доходил до последней черты. Должно быть, заметив мое замешательство, он добавил:

– Если я выпью еще, меня вырвет. Мне нужно кое-что другое. Пойдем, что ли, на Кейбл-стрит.

Когда мы направились на выход, меня окликнул Алистер Кроули, которого я не заметил раньше:

– Мой мальчик! Как успехи на ниве гипноза? Нашел книгу доктора Акселя? – проговорил он со зловещим смешком. Он сидел за столиком у самой двери и попытался перехватить меня, но я увернулся, и мы с Недом вышли на улицу.

На Кейбл-стрит, наверное, самой грязной и самой запущенной улице в городе, располагался известный опиумный притон Честного Чена, который тогда, в предвоенные годы, считался самым роскошным среди заведений подобного рода. Слуги-китайцы в традиционных нарядах бесшумно ступали по толстым коврам, подавая гостям, возлежазшим на мягких подушках на ложах, отгороженных плотными непрозрачными занавесками, длинные тонкие трубки, подогретые катышки опиума и горячий зеленый чай. «Les vrais paradis sont les para-dis artificiels»*. Ступорозные посетители, вдыхавшие сладкий дурман в тот вечер, представляли собой причудливую смесь интеллектуалов из Мейфэра и матросов из домов, приправленную «щепоткой» живописных китайцев из Ист-Энда. Две женщины в красных атласных платьях танцевали друг с другом, но никто не обращал на них внимания.

Больше мы с Недом не разговаривали. Откинувшись на подушках на своем ложе, я закрыл глаза и погрузился в гипнагогические видения, размышляя о тайнах и загадочных совпадениях, связанных с Кэролайн: ее первый выход в питейное заведение, когда она пришла в паб одна, без компании; ее тайная вылазка в музей восковых фигур в Париже; ее актерский талант; ее решение одеться Марией Антуаннетой на Бал Искусств в Челси; ее настойчивые просьбы, чтобы я ходил в темных очках; ее подлинная или выдуманная беременность; ее таинственное исчезновение. Наверняка, все это взаимосвязано. Но прежде чем я сумел уловить эту связь, ход моих мыслей сбился, и мне вдруг подумалось, что, может быть, дело не в Кэролайн, а во мне. Быть может, она избегает меня и прячется, потому что я сам ее оттолкнул – своим поведением, которое, надо признать, становилось все более непредсказуемым и странным день ото дня. Во мне бурлили стихийные силы, токи бурной энергии, и если я не сумел их укротить – кого мне винить, кроме себя самого? Я сам творец своего несчастья. Теперь я понял (с большим опозданием), что в ту минуту, когда я приступил к изучению «Гипноза. Практического руководства» доктора Акселя, я продал душу Дьяволу. Я процитировал про себя: «…ибо душа моя насытилась бедствиями, и жизнь моя приблизилась к преисподней. Я сравнялся с нисходящими в могилу; я стал, как человек без силы, между мертвыми брошенный – как убитые, лежащие во гробе, о которых Ты уже не вспоминаешь и которые от руки Твоей отринуты. Ты положил меня в ров преисподней, во мрак, в бездну, в смерть»**.

* Подлинный рай – рай искусственный (фр.). Цитата из Шарля Бодлера.

** Псалтырь. Псалом 87, 4-7.

Действие опиума проявляется тонко и незаметно, и далеко не сразу. Во всяком случае, в ту ночь мне пришлось ждать достаточно долго. Но, наконец, я закрыл глаза и приготовился к путешествию по сумрачным опиумным ландшафтам в погоне за Трилби. Едва я смежил веки, как передо мною предстала процессия невест в ослепительно-белых платьях. Они неторопливо спускались вниз по деревянной спиральной лестнице. Мне вдруг пришло в голову, что среди них может Сыть Трилби, но их лица скрывали плотные вуали, и я их не видел. У подножия лестницы располагался китайский театр. На сцене стоял мандарин. Его яркий наряд менял цвет и фасон буквально на глазах. Выбравшись из китайского театра, я подумал о том, что мне, наверное, надо сходить в музей Гревен и посмотреть, что там было такого, что привлекло Кэролайн. Быть может, я далее встречу Кэролайн среди восковых фигур! Но я не сумел найти вход. На самом деле, я обошел весь квартал, но ни в одном здании не было дверей. Вновь появились невесты. Они гуляли по улицам без дверей, по французским садам и паркам. Должно быть, они разговаривали друг с другом, но из-за плотных вуалей я не мог прочитать по губам, что они говорят. Наконец я оставил бесплодные попытки найти вход в музей Гревен и лег спать на траве в тихом парке.