Роберт Ирвин - Утонченный мертвец (Exquisite Corpse)

Пошли финальные титры, и «Серапионовы братья» дружно рванули к выход}’. Мы никогда не оставались на гимн – для нас это был принципиальный вопрос. Мы решили зайти в «Герцога Йоркского». Кэролайн достала из сумочки зеркальце и подкрасила губы. Хорхе пошел к барной стойке, взять всем выпить. Дженни Бодкин завела разговор о зловещих сюрреалистических куклах Ганса Беллмера, некоторые из которых будут представлены на выставке в Нью-Барлингтоне, но Нед перебил ее на полуслове. Он спросил Кэролайн, что она думает о фильме. Кэролайн улыбнулась.

– Он какой-то немножечко глупый. Но все равно было страшно.

– В самую точку, – ответил Нед. – Хотя я бы сказал, что в нем есть немалая доля Абсурда. И тогда возникает вопрос: «Почему этот фильм пробуждает страх?». Вполне очевидно, что источники этого страха связаны с бессознательным и сексуальным. Любой анализ психо-сексуального потенциала «Тайны музея восковых фигур», для того чтобы он был убедительным, следует проводить сразу на нескольких уровнях. То, что представлено нам на экране, есть, по сути своей, психологическая драма, в которой задавленные, неосуществленные желания проявляются в замаскированных формах. Что такое, в конце концов, восковые фигуры? По сути дела, они выполняют то же символистическое назначение, что и автоматы, куклы и манекены. Они как сигнальные флажки на опасной границе между жизнью и смертью. Восковые фигуры – это подобия жизни, но это действительно только видимость. В то же время, функциональная связь восковых фигур с куклами, здесь я имею в виду игрушки, прямо указывает иа то, что в этом фильме мы отступаем назад во времени, возвращаемся в детство с его инфантильными желаниями и страхами. Всем детям хочется, чтобы их куклы ожили, и они часто изображают, что именно так оно и происходит. Безусловно, это присутствует в фильме. Но идея гораздо глубже. Иван Игор, хозяин музея восковых фигур, это чудовище в человеческом облике, представляет фигуру отца – внешне доброго и мягкого, а в действительности враждебного своим детям. Фэй Рей и Гленда Фаррелл бессознательно принимают роль дочерей Игора, и, как все дочери, мечтают о том, чтобы переспать с папой.

Лицо Кэролайн выражало сомнение. Мне показалось, что она на секунду задумалась над последним высказыванием Шиллингса насчет переспать с папой (который, в моем представлении, был уже пожилым человеком, который всю жизнь проработал железнодорожником, и от которого пахло трубочным табаком), но тут же выбросила из головы эту мысль. Выступление Неда не произвело на меня впечатления, поскольку я уже слышал его анализ (почти слово в слово) «Золотоискателей 1933-го года», буквально за пару недель до того. Нед всегда говорил абзацами, без всяких э-каний и других междометий. Его речи струились плавно и воздействовали на слушателей гипнотически. Люди в баре, сидевшие неподалеку от нашего столика, оставили на время свои разговоры и внимательно слушали Неда.

– И, разумеется, вы обратили внимание, что между Игором и всеми женщинами, которых он похищает и убивает, присутствует вполне очевидное фамильное сходство. Игор, после того, как едва не погибает в пожаре в начале фильма, превращается в изуродованное чудовище, а женщины, как всем известно, тоже чудовища. В каком-то смысле, их можно рассматривать как кастрированных, то есть изуродованных мужчин. Это последнее утверждение выводит нас на новый уровень анализа этого, безусловно, глубокого и интересного фильма. События, происходящие на экране, прямо указывают на присутствие явной угрозы исконному патриархальному строю, поскольку мы видим…

– Нед, постой, – перебила его Дженни Бодкин. – А не разумнее ли будет рассматривать мужчину как своего рода уродскую женщину? Взять, к примеру, горбуна из Нотр-Дама. Разве не очевидно, что горб – это в символистическом смысле смещенный пенис, каковой можно принять за уродливое дополнение к совершенному женскому телу? И Фэй Рэй в «Тайне музея восковых фигур» – это фигура матери, которую Игор воспринимает как угрозу своей сомнительной половой зрелости. И ты, Нед, я уверена, со мной согласишься.

Дженни торжествующе улыбнулась, но Нед, дослушав ее до конца, как ни в чем ни бывало продолжил свои рассуждения, словно его и не перебивали.

– Поскольку мы видим символистический образ мужского страха перед женской сексуальностью. Игор – своего рода Синяя Борода, который может нейтрализовать женскую сексуальность, только покрыв женское тело воском. И что показательно…