Дэвид Мэдсен - Шкатулка сновидений

— Осторожнее, — мягко сказала она.

— Почему?

— Иначе получишь эрекцию прямо перед всем честным собранием. А это не входит в Обряд Исцеления.

— Архиепископ Стайлер придумает очередной праздник…

— Он и так его придумает.

— … Празднество Святого Восстания, — предложил я и почувствовал, что сейчас засмеюсь.

Адельма красиво вздохнула.

— Так не может продолжаться вечно, Хендрик.

— А не может ли… не может ли именно эта часть продолжаться вечно?

— Боюсь, что нет.

— А мне бы хотелось… — пробормотал я.

— Мне тоже. Но, боюсь, если тебе что-то нравится, ты почти наверняка этого не получишь.

Такая идея мне была совсем не по душе.

— По крайней мере, исходя из моего личного опыта, — добавила она.

Адельма натянула простыню нам на головы, и в теплой, ароматной темноте наши лица встретились. Я ощущал порхание ее век, легкое прикосновение ее губ к моим…

… и тут она начала мурлыкать какую-то странную, дрожащую мелодию, вначале без слов, потом с низкими, шипящими слогами, ее голос становился громче, набирал силу…

… isax punquit dy tixana dex — pquarnix deta sulimit pyx…

— Да будут трижды благословенны всеми почитаемые Тройственные Ключи! — воскликнул архиепископ Стайлер.

— Аминь! — с энтузиазмом отозвались собравшиеся.

— Неугасимо сияющие, неизменно вечные, отныне и вовеки веков!

— Аминь, аминь, аминь!

Огромный кафедральный орган выплеснул поток могучих звуков, волну грохота, грома — ошеломляющий ураган. Звонили колокола, раскачивались кадила, стяги вознеслись к потолку, собравшиеся хлопали, и я, украдкой осмотрев себя, с подлинным облегчением заметил, что все это ликование приветствовало не мою эрекцию, а завершение Обряда Исцеления. Я слез с Алтаря Вторичной Несказанности, и меня снова облачили в священное одеяние.

Стоящий сзади послушник прошептал;

— Вы можете поиметь меня, если хотите.

— Спасибо! — шепнул я в ответ, не оборачиваясь. — Но я не хочу.

— А что со мной не так?

— Ничего. Я просто не хочу вас, вот и все!

— Меня поимело все духовенство! — тут раздался подавленный смешок. — Иногда прямо на Главном Алтаре!

— Я не из духовенства! — возразил я, начиная сердиться.

— Педантичный ублюдок!

Обернувшись к тому, кто так назойливо домогался, вместо золотоволосого мальчика я с изумлением увидел морщинистого, смуглого карлика со злобными глазенками. Его ряса волочилась по полу святилища. Нелепейшее создание! Он ухмыльнулся, точно похотливая обезьяна, и я быстро отвернулся.

— Вы готовы продолжать, сын мой? — вопросил архиепископ Стайлер, непринужденно отпихивая карлика пинком.

— Более чем! — сказал я.

И мы, окутанные сладкими парами ладана, прошли через неф великого собора.

Снаружи, остановившись на верхней ступени, архиепископ поднял руки, и рев огромной толпы моментально стих.

— Наш брат Хендрик вернулся к нам! — воскликнул архиепископ Стайлер. — Восславим же пресвятые Тройственные Ключи! В вечную память об этом счастливом событии я провозглашаю народный праздник и отныне и вовеки веков нарекаю его «Празднество Чудесного Исцеления»!

— По-моему, это чересчур! — пробормотал я. — Начнем с того, что я не был болен!

Архиепископ хитро улыбнулся.

— Но ведь верующие никогда об этом не узнают, верно? Послушайте их!

Под возобновившиеся приветственные крики мы сошли по ступеням, и я, доктор Фрейд, Малкович и граф забрались в поджидавший нас экипаж. На мне по-прежнему было священное одеяние. Я внезапно понадеялся, что оно не станет такой же неотъемлемой частью моего гардероба, как юбка с фальшивыми бриллиантами. Однако мне не удалось сдержать улыбку.

— Похоже, у вас хорошее настроение! — заметил граф Вильгельм, сжав мое колено, пока мы занимали свои места.

— Да, похоже, что так.

— Он по-прежнему безумен? — с некоторым опасением поинтересовался Малкович. — Сработал ли Обряд Исцеления?

— Должно быть, да, — произнес я. — Он навел меня на одну мысль. Удивительную мысль.

— Какую же именно?

— Неважно. Единственное, что могу сказать, она меня чрезвычайно радует.

Но если бы я знал, что меня ждет в ближайшем будущем, я бы не стал пребывать в столь жизнерадостном расположении духа. Это точно!

Я попросил у графа бумагу и ручку и сказал ему, что хочу написать благодарственное письмо архиепископу.

— Это крайне мило с вашей стороны! — воскликнул граф. — Его Милость обожает признания и благодарности, особенно если ему пришлось устраивать публичный обряд.