Дэвид Мэдсен - Шкатулка сновидений

Профессор открыл окно. Свежий ветерок ворвался в древнюю затхлость.

— Что вы делаете? — спросил я.

Не отвечая — в полном молчании — профессор Бэнгс вскарабкался на подоконник и выпрыгнул из окна. Через долю секунды откуда-то снаружи, двумя этажами ниже, раздался отвратительный глухой стук.

В этот момент дверь распахнулась, и появился граф Вильгельм, сопровождаемый доктором Фрейдом и Малковичем.

— Вот вы где! — сказал граф. — А где профессор Бэнгс?

— Выбросился из окна.

Граф раздраженно фыркнул.

— Опять!

— Хотите сказать, — воскликнул я, — что он уже делал это раньше?

— Конечно! Несколько раз. Это случается, когда он переживает из-за своего великого труда. Какая-то чушь насчет кубов, которые не стыкуются… Я даже не пытаюсь понять, никто не пытается. А вы?

— Я тем более. Но что же с профессором?

— О, с ним все будет в порядке!

— Почему вы так в этом уверены?

— После первого такого случая мы покрыли каменный пол террасы внизу толстым слоем резины. Профессор обойдется сильной головной болью и носовым кровотечением. Может, еще парочкой переломов.

— А как насчет вас? — осторожно поинтересовался доктор Фрейд.

— Судя по его внешнему виду, я бы сказал, что он по-прежнему безумен, — пробурчал Малкович.

— Я совсем поправился, — сообщил я. — Легкая боль в спине и плечах, ничего больше.

— Я рад это слышать.

— Боюсь, что нам все равно придется провести Обряд Исцеления, — заметил граф Вильгельм. — Старые фокусы и тому подобная чепуха, но архиепископ столько сделал, чтобы его организовать. Мартин Мартинсон специально по этому случаю сочинил новое произведение. Мы не можем всех разочаровать, только не сейчас!

— А Адельма там будет? Я бы хотел с ней побеседовать. Неожиданно граф крайне распутно подмигнул мне.

— Побеседовать? О, да, просто отлично! Побеседовать! Ну ничего себе! Я прекрасно знаю, чего ты хочешь от Адельмы, ты, грязный похотливый кобель! Провести тщательное обследование? Это больше похоже на правду! Что ж, удачи! Теперь я не сомневаюсь, что произошло чудесное, удивительное исцеление!

— Спасибо, ваша светлость, — пробормотал я.

— Конечно же, Адельма там будет.

— Значит, я тоже буду.

Обряд Исцеления назначили на три часа пополудни.

В Собор Тройственных Ключей меня отвезли в открытом экипаже. К моему изумлению, на улицы высыпали толпы людей, которые приветственно кричали и громко аплодировали. Хотя они выстроились в идеальную линию, время от времени охрана в униформе жестоко отгоняла их. До меня доносились обрывки разговоров:

— Это он! Ох, смотрите, это он!

— … мы с Францем непременно придем на вторую лекцию…

— Говорят, он превратился в буйного лунатика. Сумасшедший, как графские коровы. Но такой сильный, такой отважный! Ура!

— Это чудо!

И совсем лишнее:

— По-моему, в юбке он был гораздо симпатичнее!

Рядом со мной в экипаже восседал граф Вильгельм, увешанный медалями и официальными регалиями, на его голове красовалась нелепая «военная» шляпа с широкими белыми перьями, развевающимися на легком ветру. Напротив сидели доктор Фрейд и Малкович, оба в черных костюмах и при галстуках; костюм Малковича, как и кондукторская униформа, с трудом вмещал его грузное тело. Наклонившись, Малкович почесал свои гениталии.

— Вам обязательно это делать? — спросил я. — Это недостойно!

— А что ты знаешь о достоинстве? — сварливо пробрюзжал кондуктор.

— Малкович, постарайтесь проникнуться духом события, — вмешался доктор Фрейд.

— Да, сэр. Только ради вас, доктор Фрейд.

Его назойливая лесть вызывала у меня тошноту. Доктор Фрейд похлопал меня по колену, подался вперед и прошептал:

— Здесь может быть контора по переписи населения!

— По-моему, это уже не важно.

— Отчего же?

Я пожал плечами.

— Но вы ведь по-прежнему хотите узнать, кто вы такой на самом деле?

Я пожал плечами.

— Не сейчас, доктор Фрейд. Смотрите, мы уже приехали!

По мере приближения к ступеням собора толпа густела и становилась все более возбужденной. В воздух полетели несколько шляп. Зазвонили колокола. Я увидел архиепископа Стайлера, сопровождаемого свитой дьяконов, послушников, мальчиков со свечами, ключников и кадильщиков, выходящих из сумрака за огромными бронзовыми дверями. Архиепископ был облачен в роскошный стихарь [50] Стихарь — длинное платье с широкими рукавами, обычно парчовое, церковное облачение чтецов, дьяконов, нижнее облачение священников и архиереев, поверх него надевается риза. , усеянный крошечными жемчужинами, золотой пояс, манипулу [51] Манипула — часть облачения дьякона, перевязь с крестами по левому плечу. , богато расшитую епитрахиль [52] Епитрахиль — часть облачения священника, расшитый узорами передник, надеваемый на шею и носимый под ризой. и массивную ризу [53] Риза — парчовое, тканное золотом или серебром одеяние без рукавов, верхнее церковное облачение священнослужителей. из золотых и серебряных нитей. На его великолепной митре [54] Митра — в православных и католических церквях высокий головной убор высшего духовенства. , окруженные розовым камчатным полотном и пурпурным бархатом, красовались Тройственные Ключи. Из инкрустированных драгоценными камнями кадил, которыми с почти геометрическим изяществом помахивали мальчики с соломенными волосами, курились белые облачка фимиама. Я слышал поющий в соборе хор — медленное, протяжное, печально-радостное созвучие, поднимающееся выше и выше, в какие-то эфирные дали, полные благочестия и света. Пение трогало за душу.