Дэвид Мэдсен - Шкатулка сновидений

Тут поспешно вмешался доктор Фрейд:

— Даже те, кто получил особые полномочия от Министерства внутренней безопасности, не могут знать всего, Малкович. Кроме того, Хендрик — крайне скромный молодой человек. Он никогда не говорил о своей репутации ведущего мирового специалиста по йодлю.

— Надеюсь, вы продемонстрируете нам свое искусство на деле? — добавил граф.

Мой желудок сделал несколько отчаянных кульбитов и, слабо возроптав, провалился в слизистые глубины бурлящего кишечника.

— Джентльмены, позвольте мне принести свои извинения! — граф Вильгельм, сопя и пыхтя, тяжело поднялся на ноги. — Я почти уверен, что вы, должно быть, голодны! Ну что ж, вам как раз хватит времени привести себя в порядок перед обедом, который подадут ровно в восемь. Димкинс проводит вас в ваши комнаты.

Тут он проворно потер руки и воскликнул:

— О, Адельма будет так счастлива! Хотя бы на некоторое время.

С этими словами граф торопливо покинул кабинет.

Наверху, в промозглом, выложенном каменными плитами коридоре, на стенах которого висели вездесущие коровьи головы, я излил на доктора Фрейда все, что думал о его ужасающей лжи.

— Как вы посмели сказать ему такое? — шипел я, сдерживая голос, чтобы не услышали слуги. — Вы прекрасно знаете, что я не один из ведущих мировых специалистов по йодлю! Сама эта идея просто гротескна!

— А откуда же мне знать? Даже вы сами не знаете. Вы же не помните, кто вы такой. Быть может, это правда.

— Что я — специалист по йодлю? Не валяйте дурака!

— Что еще я мог сказать ему? Если бы я отрицал это, нас, несомненно, выставили бы за дверь, в ледяную ночь.

— А предварительно еще и избили бы до полусмерти! — добавил Малкович.

— Вы этого хотите? Чтобы нас побили и швырнули в снег?

— Ну, с такой стороны…

— Думаю, вы эгоист! — заявил Малкович.

— Что?

— Мы все для вас вделали, все! Дали вам имя, работу, положение, компанию! Пора подумать и о нас с доктором Фрейдом, вы, себялюбивый ублюдок! Мы не хотим замерзнуть насмерть снаружи!

— Я тоже этого не хочу, уверяю вас!

— Значит, все, что от вас требуется — это на несколько часов притвориться известным специалистом по йодлю! Мы просим слишком многого?

— Откровенно говоря, да. Кроме того, это не все: я должен прочитать лекцию и — если вы вдруг запамятовали — провести наглядную демонстрацию!

— В таком случае, вам лучше приступить к шлифованию своего мастерства! — сказал Малкович, и его свиные глазки злобно блеснули.

— Слишком поздно заниматься этим, — заметил доктор Фрейд с нотками сожаления в голосе. — По-моему, я слышал обеденный гонг.

Он бросил взгляд на свои наручные часы.

— Да, я не ошибся. Восемь ноль-ноль, джентльмены!

Внезапно мне захотелось расплакаться.

Столовая оказалась громадным, почти бальным залом, зато без коровьих голов. Кроме того, здесь, как и во всем особняке, было ужасно холодно. По-видимому, это заметил не я один — за столом восседала крошечная старушка, облаченная в огромную шубу, перчатки и меховые наушники. Граф неопределенно махнул в ее сторону.

— Принцесса Элизабет ван Хюссдорфер, — равнодушно сообщил он.

Пожилая леди продолжала смотреть в стол. Через несколько мест от нас расположился высокий, напыщенный мужчина средних лет, в элегантном смокинге и белом галстуке-бабочке.

— Артур Лэкс, — прошептал граф.

— Артур Лэкс, скрипач? — с любопытством поинтересовался доктор Фрейд.

— Нет, Артур Лэкс, гинеколог. Он играет на совсем других инструментах, да, доктор?

Я счел это замечание весьма безвкусным, но промолчал и сел между доктором Фрейдом и Малковичем. Граф, естественно, устроился во главе стола, а рядом с ним приземлилась некая печального вида личность с неряшливыми усами, представившаяся Мартином Мартинсоном, но умолчавшая о роде своей деятельности. Возможно, деятельность у него просто отсутствовала. Хотя огромный стол был накрыт минимум на двадцать персон, других гостей не наблюдалось.

— Профессор Бэнгс, — сказал граф, — как обычно, не может к нам присоединиться. Вы же знаете, как он погружен в свой магнум опус [24] Магнум опус (лат. magnum opus) — великий труд. . Интересно, он его когда-нибудь завершит? Вы ведь философ, Малкович, вы должны понимать, каково это.

Малкович с поддельным сочувствием кивнул.

— А! — воскликнул граф Вильгельм. — Первое блюдо! Что бы это могло быть? Наваристый суп, должно быть… или, может, обжаренные сардинки с кусочком лимона и черным перцем? Или острые овощные тарталетки — миссис Кудль обожает готовить овощные тарталетки! Или, может, приправленная дубовыми листьями ветчина, нарезанная тонкими вафельными ломтиками, со свежей дыней и инжиром?