Крэг Клевенджер - Дермафория

Один парень вообще стал легендой, опрокинув на себя кварту чистейшего ЛСД. То ли поскользнулся, то ли зацепился за какой-то шнур, толи перебрал пива. Так или иначе, он рухнул на бетонный пол и свалил готовую к разливу емкость. Бедняга на неделю покинул наш мир. По сей день клянется, что заново открыл кислоту, но собачонка его подружки шпионила на правительство и подстроила несчастный случай.

Отдав команде наличные и распорядившись разобрать лабораторию и покинуть Оз, мы тронулись в обратный путь. Надо было спешить, чтобы доставить морозильник в Грэнд-сентрал до прибытия посыльных с другими материалами. Мне не терпелось вернуться домой. Отто не терпелось испытать удачу на столах Вегаса.

Отто помигал фарами. Я махнул рукой, и он продолжил чистить стекло. Осы, шмели, сверчки, саранча, стрекозы и прочая летучая живность становилась все крупнее по мере того, как мы углублялись в Техас. В штат, где мужчины — это мужчины, а насекомые, как сказал Отто, тоже считают себя таковыми. На скорости семьдесят миль в час они врезались в лобовое стекло, как камешки, и держались на нем, пока их не сметали «дворники», а некоторые даже благополучно улетали. Те, что не выдерживали столкновения, разбрызгивали внутренности по фарам.

Через восемнадцать минут я позвонил уже с другого платного телефона. Снявший трубку со свистом вздохнул:

— Пошел.

— Твоя очередь. — Мне нужно было знать подробности.

— А ты кто такой?

— Ты сам сказал «Гинденбург», вот кто. А теперь скажи, что все прибрано.

— Сделано. Но они хотят, чтобы им заплатили. И еще все напуганы. И злые как черти.

— Если вы прикрыли лавочку и сделали все по инструкции, беспокоиться не о чем. Все свое получат, надо только подождать.

— Я слышал про последнего.

— Что ты слышал?

— Багги.

— Заткнись. — Я прислушался. Обычный фон. Нынешние «жучки» не щелкают, как бывало в старые времена. Они тише.

Жаль, парень назвал Багги. Его команда не была связана с командой Багги. Койоты не знали ни друг друга, ни что перевозят.

— Ему тоже требовалась помощь, но никто о нем не позаботился.

— Кто тебе сказал?

— Я просто слышал.

Значит, в Цепи все же есть ненадежные звенья.

— Послушай, он облажался. Не выполнил инструкцию, вот и попал в положение. С ним все в порядке, но в команде его нет. Вот почему никто о нем ничего не слышал.

Багги вылетел у меня из памяти в тот самый момент, когда я передал его на попечение Уайту.

— А теперь соберись и все мне расскажи. Посыльный вез фосфор. Кто-то допустил просчет.

Кто-то выдал брак. Когда двигатель разогрелся, где-то проскочила искра. Патрульные нашли на дороге дымящийся «фольксваген» с шелушащейся от жары краской. Когда произошло возгорание, запаниковавший водитель попытался удержать машину, и огненная комета еще промчалась по шоссе с четверть мили, но все же опрокинулась. Вот тогда взорвался еще и бензобак. Боже, как я скучал по тебе.

Неделю назад, когда я только-только вернулся после дальней поездки, ты встала в двери, преградив мне путь.

— Скажи, что скучал.

— Я скучал.

Наверное, я недостаточно долго смотрел тебе в глаза. Может быть, тон был не тот. Может, еще что-то.

— А теперь еще разок. И с чувством.

— Я скучал по тебе. И вернулся сразу, как только освободился. Даже домой не стал заезжать, потому что хотел увидеть тебя.

Ты улыбнулась, взвешивая искренность слов против неубедительности выражения. Потом отступила, пропуская меня в квартиру. Я бросил на пол сумку, обнял тебя, зарылся лицом в пламенеющие волосы.

— Я так скучал по тебе, Светлячок.

— Не называй меня так. — Ты схватила меня за руку и потащила за собой.

— Так бы и лежал всю жизнь. — Ты легонько ущипнула меня. — Просто лежал рядом с тобой. Смотрел, как заходит солнце.

— Солнце не может постоянно заходить. — Голос у тебя был сонный.

— Что?

— Ты сказал, что лежал бы всю жизнь. — Твой подбородок уткнулся мне в грудь. Глаза заблестели. — И смотрел, как заходит солнце. Одно с другим не совмещается.

— Вот так, хотел добавить романтики, а ты смешиваешь слова.

— Как тебе, бедненькому, со мной трудно. — Ты поцеловала меня в грудь.

— Разве солнце не может заходить медленно. По-настоящему медленно.

— Ш-ш-ш.

Стемнело. Шторы разведены, небо темное, безлунное. Жарко, и мы отбросили простыни. Я посмотрел на тебя.

— Ты куда?

— В ванную. Когда вернусь, зажгу свечу.

— Только побыстрей. И не надо свечей, — пробормотала ты в подушку.