«Вот он уже пришел домой, — думает Лора. — Он проходит через сад, вытаскивает ключ, открывает дверь и исчезает в доме. Вскоре вернется его отец и тоже исчезнет за дверью. С дороги среди деревьев будет виден огонек». Он будет гореть всю ночь. Давным-давно именно у дороги, скрытая от взоров купой деревьев, она ждала Нелли, а позже, уже после исчезновения Нелли, она всегда останавливала машину, глушила мотор и смотрела на освещенное окно. Легкий ночной ветерок пробегал по кроне деревьев, заставляя листву тихо шелестеть, а Лора долгое время оставалась в машине, сидела неподвижно, как сидит сейчас у себя в кабинете, словно в какой-то полудреме, погруженная в свои мысли, но несмотря на эту полудрему, она все же наблюдала за окном. У нее было такое чувство, что этот огонек в ночи говорит ей больше, чем сказали бы обитатели этого дома, если бы она вдруг набралась храбрости и позвонила бы в дверь. Чем дольше она сидела в машине, тем глубже погружалась в полудрему, и у нее возникали видения, галлюцинации, светящаяся точка увеличивалась, разбухала, и Лора видела себя как бы со стороны: вот она подходит к дому, вот поднимается по лестнице… она видела, как борются чьи-то тени, слышала звуки рыданий и брань, слышала полузадушенный хрип ребенка, свой собственный вопль изумления и ужаса… А потом… потом она защитила диплом и обосновалась в квартирке в преподавательском квартале, в так называемом «городке имени Брассанса», и с головой ушла в работу. Иногда она вспоминала о Пьере и чувствовала угрызения совести из-за того, что тоже как бы бросила этого ребенка. И вот однажды она направила в этот дом свою сослуживицу, занимавшуюся семейными вопросами. Ее коллега добросовестно относилась к своей работе и представила пространный доклад. Прочитав этот доклад о состоянии дел в семействе Пьера Лупьена, Лора узнала, что господин Марк Лупьен получал пособие на ребенка, полагающееся матери или отцу, в одиночку воспитывавшим ребенка и не имеющим никаких известий от покинувших их супругов. По свидетельству коллеги Лоры, господин Марк Лупьен был глубоко оскорблен совершенно необъяснимым уходом из семьи его жены, и он не был уверен в том, что мог правильно ответить на вопросы, мучившие Пьера, но что в своем поведении к ребенку он руководствуется отцовской любовью и только ею одной. Этот честный человек ни от кого ничего не требовал, кроме того, что ему было положено по закону. Что же касается ребенка, то на него просто приятно посмотреть. Прелесть, что за мальчик!
И вот уже на протяжении нескольких часов Лора, одетая и приготовившаяся было уходить, шагала из угла в угол по своему кабинету, погрузившись в размышления и воспоминания. Она словно наяву вновь увидела этого «честного человека» таким, каким он предстал перед ней тогда в роддоме: это был настоящий хулиган с длинными волосами, перехваченными банданой, от него дико несло вином, словно он весь был проспиртован, глаза… глаза бессмысленные, как пуговицы, и он был совершенно неспособен написать в строчку два слова. Ну что сказать, шпана, да и только! Она вновь видела, как он, уже обритый наголо, слоняется по саду, весь какой-то расхристанный в не заправленной в брюки рубахе… И что же? Восемь лет спустя он восседал на почетном месте на родительском собрании, с напомаженными, аккуратно зачесанными волосами, в хорошем галстуке, для пущего кокетства словно набросив на себя флер меланхолии. Он мастерски играл роль покинутого супругой мужа, которого весь город как бы взял под свое крыло. Да, это был вполне достойный господин, отважный человек, в одиночку воспитывавший ребенка. И как же повезло его сыну, что у него такой отец! А его жена… нет, ну вы подумайте, вот шлюшка!
Лора нерешительно и как бы украдкой, словно ее кто-то может увидеть и осудить, открывает нижний ящик письменного стола и задумчиво смотрит на пачку сигарет, лежащую на ворохе газетных статей, в которых речь идет о лечении рака легких. Обычно она показывала пачке язык и закрывала ящик. Нет боли, и нет морфина, и нет метастазов. Она не курила с Нового года, а сегодня просто умирает от желания закурить. Она выдерживает обжигающий взгляд горящих огнем глаз демона соблазна, нашептывающего ей: «Всего лишь одну сигарету! Половину! Грех-то невелик! Ну лишишься четверти легкого, невелика беда!» Лора берет пачку в руку, нюхает ее, жадно втягивая запах, покусывает ее, пощипывает, а потом внезапно сминает в кулаке и бросает обратно в ящик. Но рука ее не может оставаться без дела и торопливо шарит в ящике. Лора ищет черную зажигалку, подарок Нелли, ищет и находит. Легкий щелчок, и появляется язычок пламени. Если бы вот такие язычки могли говорить, они многое могли бы порассказать! Однажды ночью Нелли бросилась к окну, на фоне которого вырисовывался силуэт Марка. В одной руке он держал зажженную зажигалку, в другой… другой он держал за ножку новорожденного младенца… держал уже за окном, над пустотой… Он орал, что вот-вот выпустит ножку Пьера, что выбросит малыша из окна, потому что ему невтерпеж, потому что он хочет с ней спать, он не может больше ждать, он хочет с ней трахаться сейчас, немедленно, что это вопрос жизни и смерти, всего один раз…
Читать дальше
