Не важно, — выкурит она сигарету или нет, но она отомстит за Нелли!
Когда Лора приехала в Лумьоль, ей было восемнадцать, и была она очень впечатлительной девчонкой, склонной к крайностям во всем, к тому же находилась в ссоре со всем белым светом, потому что была на этот белый свет смертельно обижена. Послушать ее, так ей тогда просто не сиделось на месте, вот она и приехала в Лумьоль. Она довольно лихо готовилась к защите диплома по специальности социальной помощницы, не придавая особого значения своей работе, и она могла бы в тот момент без раздумий последовать на край света за террористом с нежными руками или за своим заклятым врагом. Итак, в Лумьоле она проходила практику в клинике «Аврора», расположенной в верхней части города, в родильном отделении. Скучать там было некогда. Она потом частенько вспоминала молодого папашу, лежавшего на носилках в коридоре, и всякий раз ее разбирал смех… Через два дня на третий Лора возвращалась домой, она сняла его себе за городом, неподалеку от перевала, и там она забывала и о Лумьоле, и о лумьольцах, о молодых людях, увивавшихся за ней, их было очень много, прямо-таки навалом, но выбрать было не из кого, потому что их уровень умственного развития иначе как пещерным назвать было нельзя. К счастью, у Лоры была клиника и работа. На второй год ее допустили к серьезному делу, и она стала ассистенткой заведующей отделением, дамы суровой, со своими строгими принципами, матери семейства, для которой и пациентки были ее детьми. Лора видела очень и очень тяжелые случаи, почти безнадежные, например, девочек-подростков, доведших себя до анорексии из-за желания иметь стройную фигуру, а потому моривших себя голодом и дошедших до того, что организм стал отторгать всякую пищу и начал поедать самое себя; видела она и отцов, отличавшихся бешеным нравом, и несчастных девочек, у которых бабки-знахарки пытались удалить плод при помощи вязальных спиц и крючков; приходилось ей сталкиваться и с жертвами дядюшек-педофилов, а также нянюшек-садисток, с детьми сектантов-фанатиков, отличавшимися такой худобой и бледностью, словно растили их в подземелье; с другой стороны, видела она в палатах и растерянных старух, чьих-то бабушек и прабабушек, у которых было неладно с головой; и всем она помогала выпутаться из затруднительного положения, она помогала обрести твердую почву под ногами тем, кто, впав в отчаяние, утрачивал контроль над собой настолько, что вел себя как малый ребенок.
И вот однажды утром Лора стала свидетельницей того, как в холле клиники появилась девушка в самом плачевном, если не сказать жалком состоянии, утверждавшая, что у нее уже отошли воды. Она бормотала какой-то вздор про то, какое долгое путешествие она проделала для того, чтобы попасть сюда, о том, что известила настоящего отца о приближении родов, о том, что ее преследует какой-то псих, что он опасен, что ему ни в коем случае нельзя сообщать, что она рожает, потому что он без колебаний может поджечь больницу и похитить у нее ребенка. На протяжении трех дней она находилась в прострации. Никто о ней не наводил справок, ни настоящий отец ребенка, ни мнимый, ни любовник, ни дружок… Накануне выписки из клиники Нелли залилась слезами и принялась каким-то странно-ровным голосом сетовать на то, что всякий раз почему-то «напарывается» на негодяев. Но самым худшим из всех негодяев был Марк. Кучу денег… он был должен ей кучу денег, к тому же он разбил ее мечты, погубил молодость, но ведь он ничего никогда не заплатит! «Ни су! У этого человека благородства — как у пиявки, да что там говорить, ведь он просто вор!» Когда Нелли ехала в Лумьоль, ей казалось, что она хочет только одного: убить его — это было бы всего лишь актом справедливого возмездия, но малыш уже шевелился у нее в животе, и она подумала, что он заслуживает лучшей участи, чем мать, отбывающую срок в тюрьме за убийство. Самое же неприятное в ее положении было то, что ей, по сути, некуда идти, кроме как на улицу, да и денег совсем нет…
Оцепенев от ужаса, Лора слышит свой голос, слышит, как она тогда уговаривала Нелли получить с этого проходимца Марка все, что ей причиталось, а для этого надо было для начала поселиться у него в доме… выйти за него замуж, если потребуется… ну а потом можно будет и ручкой помахать… Чао, дорогой! Она видит себя в вечер накануне свадьбы Марка и Нелли, когда она ждала невесту, которую уже тогда считала не в своем уме. Она вспоминает, как без конца выскакивала на террасу, как терзалась опасениями, как пыталась уверить себя, что все будет хорошо, и Нелли вот-вот явится к ней, как и обещала. В пять часов утра она вывела машину из гаража, снег уже не падал с небес. Долина Роны переливалась и искрилась. На склонах побелевших холмов лежали голубоватые тени, вокруг царила тишина, которую можно было сравнить с тишиной, царящей в морских глубинах. В семь часов она проехала мимо дома Лупьенов и увидела, что среди лип промелькнул огонек. Она остановила машину и стала ждать…
Читать дальше
