Лао Шэ - Сказители

– Сестра, – сказала Сюлянь, – какая ты спокойная. Вот так запросто позволяешь отцу распоряжаться своей судьбой?

– А что остается делать?

Сюлянь неодобрительно покачала головой. Она была рассержена, глаза ее горели.

Уж лучше бы меня украли, чем просто так отдали мужчине. Ты похожа на деревянного человечка – любой как хочет, так тобой и вертит.

– Не говори так. – Дафэн начала злиться. – Красть люден, вот уж не стала бы заниматься такими неприличными делами. Ты думаешь, что я слабая и никчемная. На самом деле это вовсе не так. У меня есть свое собственное мнение, иначе я не дала бы согласия выйти за него замуж. Я хочу, чтобы папа любил меня. Если папа не будет меня любить, тогда мне конец. Выйти замуж за Сяо Лю – значит прикрыть мой позор.

Теперь Сюлянь нечего было сказать. Она удивлялась, что у людей могут быть такие различные взгляды. Как были отличны друг от друга сестра и Мэн Лян. Спустя некоторое время она сказала:

– Сестра, если Сяо Лю посмеет тебя ударить, скажи мне, я помогу тебе с ним справиться.

Семья Тан совершенно взбесилась. Циньчжу ходила просто черная от негодования. В душе она любила Сяо Лю. Ради денег не так уж плохо было побаловаться с мужчинами. Но дома ей нужен был спутник жизни, который был бы с ней всегда вместе. По крайней мере,- его отличали опрятность и добродушие. Другие же мужчины были толстые и злые, грязные и уродливые, всякие. Лишь бы они готовы были платить, и она проводила с ними часок-другой. Все это время она рассчитывала, что они с Сяо Лю рано или поздно будут жить хорошо. Она относилась к нему по-матерински, любила потешить его, проявить заботу в каких-то мелочах, сделать что-нибудь приятное. Ей доставляло радость, когда он был рядом. Конечно, они и ссорились, но в конце концов Циньчжу всегда уступала и отправляла его спать, приговаривая:

– «Пойдем, лапушка, не сердись, мамочка с тобой поиграет».

Но ее прекрасным планам не суждено было сбыться. Цинь чжу решила устроить грандиозный скандал. Она намеревалась сражаться с Дафэн до конца, ей было уже все равно, будь что будет.

Когда Циньчжу влетела в комнату, вся семья Фанов сидела за обеденным столом. Ее распущенные волосы волнами падали с плеч, мрачное лицо осунулось. Увидев Баоцина, она забыла, что - собралась устроить скандал Дафэн, стала размахивать перед ним кулаками и пронзительно кричать:

– Фан Баоцин, выходи, я хочу с тобой рассчитаться, да, да, вот с тобой!

Баоцин продолжал обедать. Дафэн догадалась, зачем пришла Циньчжу, и вообще не смотрела в ее сторону. Баоцин же решил, что незачем скандалить с Циньчжу. Она женщина, да еще и сварливая. Пусть с женщиной дело имеет женщина. Он посмотрел на жену. Тетушка, естественно, начала реагировать на ситуацию. Она не торопясь встала из-за стола и, переваливаясь с ноги на ногу, направилась к Циньчжу. Усиленно размахивая руками, тетушка как будто хотела дать бой Циньчжу. Глаза у нее округлились и блестели, а по лицу блуждала улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.

– Циньчжу, что ты хочешь? – спросила она, остановившись перед кипящей от злости девушкой. Устрашенная ее видом, Циньчжу несколько отступила и прикрыла рукой грудь. Но не успела она и рта раскрыть, а тетушка уже начала. Циньчжу предполагала, что она начнет ругаться грязными словами, и приготовилась было отвечать в том же духе, но тетушка не стала метать громы и молнии и не поперла напролом. – Ты знаешь, Циньчжу, – тетушка говорила ласково, но достаточно твердо. – Если ты думаешь работать и дальше вместе с нами, то будь осторожна. Чего это ты беснуешься, как помешанная? Поговорим по-хорошему. Мы не вынуждаем тебя работать с нами. Можем и без тебя обойтись, но, если желаешь, можем и с тобой. Как думаешь?

Циньчжу вообще-то намеревалась устроить семье Фан скандал и не предполагала, что тетушка начнет говорить про выступления. Ясно, что она не вернет домой Сяо Лю, но остальное оставалось по-старому. К словам тетушки трудно было придраться, но Циньчжу все же нужно было сохранить лицо. И она начала ругаться. Она обругала грязными словами Баоцина, Дафэн и Сяо Лю. Тетушка вполне достойно ответила ей тем же, причем так, что Циньчжу решила повторить все сначала, чтобы одержать верх. Выговорившись, она повернулась и собралась уходить. Перед тем как уйти, она сказала тетушке, что по-прежнему будет работать в труппе, а после представления Сяо Лю может заниматься чем хочет, ее это не касается.

Сюлянь была в смятении. Ей не приходилось слышать так много ужасных слов, какие употребляли Циньчжу и мать во время перепалки. Что же это такое? Она всегда думала, что любовь – это что-то чистое, романтичное. Но Циньчжу и мама так грязно ругались, а папа ни словом не обмолвился. Будто для него все это было чем-то вполне обыденным, и он против этого не возражает.