Ирвин Шоу - Вершина холма

– Он хотел помочь Джерри Уильямсу, папа, – пояснила Рита, защищая Майкла, – его все предали.

– Джерри Уильямсу не мешает привыкнуть к мысли, что, когда людям нужно лететь куда-нибудь, они покупают билет на самолет, – сказал Джонс.

– Тише, Хэролд, – властно потребовала миссис Джонс, — сейчас будет объявление.

Антуан взял три аккорда, и зал стих.

– Дамы и господа, – громко произнес Антуан, – мы приготовили вам сюрприз – прелестная уроженка этих мест, красавица Рита Джонс – chanteuse extraordinaire, согласилась, по особой договоренности с Джимми Дэвисом, петь сегодня для нас. Итак, Рита Джонс… – Он кивнул в сторону ее стола и жестом пригласил девушку к пианино.

Рита поднялась с робкой улыбкой на лице, Майклу показалось, она повзрослела на десяток лет; девушка, неуверенно чувствуя себя на высоких каблуках, прошла к инструменту, и Антуан под аплодисменты поцеловал ей руку.

– Как он назвал мою дочь? – подозрительно спросил Джонс.

– Он назвал ее необыкновенной певицей, – ответила миссис Джонс. – По-французски. Тише, Хэролд.

Антуан исполнил короткую импровизацию, ресторанчик замер, француз кивнул Рите и заиграл «О, что за чудесное утро». Девушка начала петь. Вопреки опасениям Антуана, она преодолела скованность и застенчивость, ее чистый и сильный голос, в котором звучали юношеская радость и торжество, уверенно заполнял комнату задорной мелодией. Когда она закончила, ресторан взорвался аплодисментами, громче всех хлопал Хэролд Джонс. Она спела еще три старых шлягера, расчетливо выбранных Антуаном для того, чтобы продемонстрировать ее широкий диапазон на всем известных песнях, к которым аудитория уже успела привыкнуть.

В конце аплодисменты были оглушительными, раздавались крики «Еще!», но опытный Антуан покачал головой и оборвал первое выступление Риты на триумфальной ноте. Улыбаясь, Рита вернулась к столику и спросила:

– Ну как?

Мать поцеловала ее и сказала:

– Ты просто молодец, милая моя.

Сияющий Хэролд продолжал хлопать до тех пор, пока не утихли последние аплодисменты, и даже Элиот казался довольным.

Джимми Дэвис принес бутылку шампанского и сказал:

– Первой звезде, родившейся в Грин-Холлоу.

Он профессионально разлил вино по бокалам, начав с Риты.

Майкл заметил, что Джонс нахмурился, когда возбужденная Рита взяла свой бокал.

– Милая, – сказал он, – в Вермонте существует закон, по которому несовершеннолетним запрещено употреблять спиртное.

Но миссис Джонс возразила мужу:

– Ладно, сегодня можно.

Они выпили за успех Риты.

– Сегодня вечером ты прошла все ворота, – сказал Майкл, и Рита безудержно засмеялась, словно это была остроумнейшая из шуток.

Разошлись все за полночь. Джонсы укатили в своем большом старом «универсале». Майкл отправился домой, небо постепенно прояснилось, быстрые тучи временами наплывали на луну, вдали виднелись контуры гор.

Когда Майкл подъехал к коттеджу, окна домика были темны, но войдя внутрь и включив свет, он увидел Еву – она сидела на софе в своей шубке из рыси.

– Добрый вечер, – поздоровался он. – Почему ты не зажгла лампу?

– Хотела сделать тебе приятный сюрприз, – пояснила Ева. В ее голосе не было радости. – Как все прошло?

– Великолепно. Дебют удался. Как дела дома?

– Неважно, очень неважно. Температура подскочила до тридцати восьми и девяти десятых, – сказала она с упреком. – Но сейчас он заснул. Будет чудо, если он сможет добраться до больницы без «скорой помощи».

Майкл вздохнул.

– Не вздыхай так, словно тебе противно меня видеть. Ты не хочешь меня поцеловать?

Она встала.

– Ева, – устало вымолвил Майкл, – я чуть не разбился днем и сейчас еле двигаюсь…

– Ты готов убить всех – и себя, и моего мужа…

– Пожалуйста, – сказал он, сняв дубленку и бросив ее в кресло, – я смертельно устал и хочу спать.

– Ну и вид у тебя, – без сочувствия заявила Ева.

– Я знаю.

– Ты совсем равнодушен к своей внешности.

– Я ложусь спать.

– Я пришла сюда не для того, чтобы смотреть, как ты спишь, – сказала она.

– Извини, у меня нет сил…

Она начала расхаживать взад-вперед по маленькой комнате, расстегнутая шубка хлестала по ее ногам и придавала Еве сходство с гигантской разъяренной дикой кошкой.

– Мне надоело, что все меня отвергают. Ты. Мой муж. Хочешь себя убить – пожалуйста. Он хочет себя убить – пожалуйста. Может быть, чем скорее это произойдет, тем лучше. Вероятно, я даже не стану этого дожидаться. Вы двое – не единственные мужчины на земле. К твоему сведению, – кстати, если хочешь, можешь передать это твоему любимому другу-извращенцу, моему мужу, – один австриец трижды за последний год приезжал сюда и умолял меня выйти за него замуж.