Шэ Лао - Развод

Лао Ли хотелось полюбить женщину прекрасную, словно его видения: простую, спокойную, независимую, ясную, как месяц в небе, легкую, как облака. Не скучную, не назойливую, чтобы понимала его сразу, без слов, не смеялась над ним, читала бы его мысли. Не красавицу, яркую, как пион или гортензия, а нежную, милую сердцу, как цветок сливы или мальвы. Найти бы такой цветок. Он оросит его слезами своей души, возродившейся к жизни. Узнает, что такое счастье, сможет плакать, смеяться, бороться и всего себя посвятить любимому делу. Даже в этом мрачном как склеп обществе он будет радоваться, трудиться, постарается изменить это общество. Лишь бы рядом был верный друг. Он не думал о плотских наслаждениях. Совсем не обязательно спать в одной постели, главное, жить единым дыханием. Они могут молчать, но сердца их должны биться в унисон.

С госпожой Ли не о чем говорить. Он может не разговаривать с ней всю жизнь и не испытает от этого одиночества. Нельзя сказать, что она глупа, напротив, она, как старшая сестра, опекает его, следит за ним, как воспитательница в детском доме, но это невыносимо. Госпожа Ли до тошноты практична. Ее идеал красоты - две тощие косицы, толстый слой пудры на лице, яркие платьица для Лин; ей нужно, чтобы муж зарабатывал деньги и, боже упаси, не привел в дом наложницу, чтобы вовремя возвращался со службы. А она будет ему стирать, готовить, будет кланяться гостям, поддерживать с ними разговор, провожать, когда они уходят. А потом купит подарок и нанесет ответный визит. Кажется, она кое-чему научилась в Пекине: хлестать себя по щекам, если не удается поскандалить с мужем, отшлепать Ина, когда у самой на сердце кошки скребут. Лин жена не трогает - ведь она девочка; может лишь ткнуть ее пальцем в лоб. Все ее интересы сугубо практичны, в то время как Лао Ли витает в облаках. Госпожа Ли хотела извиниться, но муж не любил разговаривать, ходил мрачный, как туча, и не обращал на нее никакого внимания. Он готов был простить Жену, однако мысль об этом нагоняла тоску. Он презирал себя за эгоизм, а сам думал: «Я и так чересчур снисходителен, принес себя в жертву».

Госпожа Ma-младшая в какой-то мере отвечала его идеалу, была спокойной, независимой и не скучной. А положение брошенной женщины восполняло все, чего не хватало. Но и она слишком земная, в Лао Ли видит только мужа соседки. Он было принял ее за идеал, но она разрушила его мечты. И все же она лучше других, и он не может ее забыть.

Лао Ли с нетерпением ждал возвращения беглеца. Интересно, как встретит его госпожа Ma-младшая? На службу идти не хотелось. Уволят - и пусть. О Чжан Дагэ хлопотать бесполезно. Весь мир в тюрьме, и никто никого не спасет.

Госпожа Ли не выдержала. Уже несколько дней муж не ходит на службу. Не иначе, как… Нет, я сама виновата. Не надо было ссориться, не узнав хорошенько в чем дело. Ей было и стыдно, и страшно, но она все же решила заговорить с мужем.

- Ты опять не идешь на службу? - спросила она таким тоном, словно знала, почему он не ходит. - Тебе дали отпуск? - она говорила вкрадчиво, виноватым тоном.

Муж только хмыкнул в ответ.

Лил дождь. Казалось, кто-то перенес на небо море и оно хлынуло вниз. Потолок в доме Лао Ли протекал, как дырявый ковш. Дети накрылись мешковиной: так интересно играть с дождем в прятки! Только найдут сухое местечко, а дождь снова льет на голову. В конце концов они укрылись под столом и с удовольствием слушали, как барабанят капли о медный поднос.

- Па, иди к нам!

Но папа был слишком велик, чтобы уместиться под столом.

Двор мгновенно наполнился водой. С юга на север прокатились раскаты грома, за ними помчались тучи. На южной стороне показалось голубое небо. Вдали сверкнула молния. Догонявшая ее туча разочарованно остановилась, вытянула шею, потом ноги и начала постепенно бледнеть, пока не стала совсем белой.

Повеяло свежестью. Переливаясь всеми цветами радуги, в лучах солнца сверкала на крыше мокрая черепица, как чешуя рыбы. Неизвестно откуда прилетели маленькие желтые стрекозы и уселись на верхушках деревьев, а большие - синие и зеленые - порхали во дворе. Листья после дождя стали похожи на отшлифованный малахит. Укрывшийся от дождя на окне мотылек расправил белые крылышки и плавно поднялся в воздух. Примостившаяся у стены улитка выпустила рожки и не спеша поползла вверх, будто хотела взглянуть на небо. Налетел ветер, с деревьев закапало, по лужам пошли пузыри. Когда же ветер совсем высушил листья, подняли головки цветы и, улыбаясь солнцу, легонько заколыхались. Ин и Лин вылезли из-под стола, выбежали во двор и заморгали… Ой!