Уильям Фолкнер - Притча

Он умолк и сел, воинственный, сверкающий красными петлицами, знаками различия и цепочками, символизирующими кольчуги, в которых полк сражался при Кресси и Азенкуре семьсот и восемьсот лет назад, лицо его над ними было похоже на смерть.

— Скажите же, — вежливо попросил старый генерал, — что вы видели? Вы его видели потом, после этого? Кажется, я уже слышал — призраки ваших древних лучников там, под Монсом? В коротких кожаных куртках, в рейтузах, с арбалетами, и среди них его, в хаки, в стальной каске с винтовкой Энфилда. Так?

— Да, сэр, — пробормотал полковник. Потом он выпрямился и громко произнес: — Да, сэр.

— Но может ли он быть именно тем человеком?

— Прошу прощенья, сэр, — сказал полковник.

— Вы ничего не ответили: это он или не он?

— Прошу прощенья, сэр, — сказал полковник. — Я должен во что-то верить.

— Пусть даже только в смерть?

— Прошу прощенья, сэр.

Старый генерал повернулся к американцу.

— Капитан?

— Это ставит нас всех в трудное положение, не так ли? — сказал американский капитан. — Всех нас троих; и я не знаю, кому хуже всего. Потому что я не просто видел его мертвым — я похоронил этого человека посреди Атлантического океана. Фамилия его… была — нет, этого не может быть, потому что он стоит передо мной, — нет, не Брозный. По крайней мере в прошлом году она была другой. Она была… черт возьми — прошу прощенья, сэр, — есть Бржевский. Он из одного шахтерского городка под Питтсбургом. Я похоронил его. То есть я руководил похоронной командой, прочел молитву — вам известна эта процедура. Мы были национальной гвардией, вряд ли вы знаете, что это такое…

— Знаю, — сказал старый генерал.

— Сэр? — произнес капитан.

— Я знаю, что это такое, — сказал старый генерал. — Продолжайте.

— Слушаюсь, сэр. Гражданские сами организовали роту, чтобы пойти и умереть за нашего дорогого старого Рутгерса, — такая вот история, выбрали себе офицеров, написали в правительство, какое у кого звание, и ухватились за военный кодекс, чтобы вызубрить, сколько успеем, до утверждения званий. Отплыли мы в октябре прошлого года, на судне у нас начался грипп, и, когда умер первый — это был Бржевский, — оказалось, что никто, кроме меня, не успел прочесть в наставлении, как хоронить мертвых солдат, — я был тогда… э… вторым лейтенантом — и вышло так, что я прочел это, девушка дала мне отставку, и я догадывался, почему. То есть я знал, кто был тот парень. Ну, знаете, как оно бывает: думаешь, как бы отплатить ей, заставить раскаяться; ты лежишь мертвым, ей необходимо перешагнуть через тебя, уже ничего нельзя поделать, и тут уж она…

— Да, — сказал старый генерал. — Знаю.

— Сэр?

— Я знаю и это.

— Конечно, знаете — во всяком случае, помните, — сказал капитан. Никто не старится настолько, как бы… — и наконец сумел остановиться.

— Прошу прошенья, сэр, — сказал он.

— Ничего, — ответил старый генерал. — Продолжайте. Итак, вы похоронили его.

— Словом, в тот вечер просто случайно, или из любопытства, или, может, то был личный интерес, я прочел, что нужно будет делать, чтобы потом отделаться от меня и привести счета дяди Сэма в порядок, а когда Бр… — он умолк и торопливо взглянул на капрала, но лишь на секунду, даже меньше, чем на секунду, просто запнулся, — …первый скончался, я был избран лично удостоверить с офицером медслужбы, что этот человек мертв, подписать свидетельство, выстроить отделение для салюта и дать команду опустить тело за борт. Однако за две недели, пока мы не прибыли в Брест, и все остальные поднаторели в этом. Видите, что у нас получается. То есть у него, это с ним происходит неизвестно что: если я схоронил его в октябре прошлого года посреди океана, то полковник Бил не мог видеть, как он был убит под Монсом в четырнадцатом. А если полковник Бил видел это, то он не может стоять здесь, дожидаясь, чтобы вы расстреляли его зав… — Капитан умолк. Потом торопливо произнес: — Прошу прощенья, сэр. Я не…

— Да, — сказал старый генерал мягким, любезным, ровным голосом. — В таком случае полковник Бил ошибается.

— Нет, сэр, — сказал полковник.

— Значит, вы верите полковнику Билу?

— Раз он так говорит, сэр.

— Это не ответ. Верите вы ему?

Он взглянул на капитана в упор. Капитан ответил ему уверенным взглядом. Потом сказал:

— И в то, что я засвидетельствовал его смерть и похоронил. Затем обратился к капралу на плохом французском:

— Значит, ты вернулся. Рад тебя видеть, и надеюсь, что путешествие было приятным.