Генри Грин - Возвращение «Back»

В тот — все еще первый — вечер, как только она ушла, над столом повисло молчание.

— Ну, вот ты и снова здесь, — нарушив тишину, сказал, Филипс.

— Да.

— Давно это было.

Чарли молчал.

— Я постелил ей у Розы. А кто она?

— С работы.

— Живется же вам в Лондоне! Только постарайтесь не разбудить Ридли.

— Он тоже плохо спит? Как мать?

— Именно. Она вечно жаловалась на бессонницу.

— Бессонница — дрянь, — равнодушно сказал Чарли. В душе у него был холод. Только холод.

— Все это ее выдумки.

— Как знать.

— Это очевидно, если спать рядом. Она даже храпела и на утро жаловалась, что глаз не могла сомкнуть.

— Не знал, — солгал Чарли.

Ему было приятно так запросто говорить о Розе. Он уже не понимал, забыл, отчего накануне впал в такое безумие из-за писем. И тут он со всей очевидностью понял, что она, наконец, покинула его, навсегда и на самом деле.

— Врач сказал, что из-за бессонницы организм ее совсем ослаб. Я не стал его переубеждать. Что толку. Она всегда жаловалась на плохой сон, с того дня, как я перевез ее в этот дом.

— Я долго не спал, когда вернулся. Все тишина.

— Вас еще не так бомбили.

— И одиночество. Нас было двадцать на одну камеру.

— А что военные врачи?

— Трюкачи. Толку от них как от козла молока. А как ее родители? Рядом были?

— Мать была совсем плоха, старик не мог ее оставить.

— Конечно.

— Во всяком случае, так сказал этот старый лис Джеральд. Прости, дружище, надеюсь, я не слишком перегибаю. Зятья, одним словом, что говорить, — сказал он абсолютно без ревности, будто они с Чарльзом годами делили между собой Розу.

— Не стоит, Джим, я знаю ему цену.

— Рад, что мы понимаем друг друга. У старика тяжелый нрав. Не удивительно, что ее довели, я имею в виду миссис Грант.

— И не говори.

— Хорошо, что так. Я боялся, ты меня осудишь.

Чарли смотрел на мистера Филипса. Все очень изменилось и в то же время оставалось прежним. Они столько сиживали за этим столом, когда она уходила, пожелав им спокойной ночи. И всегда говорили об одном и том же.

— Сколько воды с тех пор утекло, — словно о сточных водах сказал Чарли.

— Бедняжка. Это было ужасно. Труднее всего оказалось с Ридли. Знаю, тебе тоже было больно. Это было первое письмо из тыла?

— То-то и оно.

— Жизнь странная штука, — Филипс рассуждал так, словно успел похоронить нескольких жен, пожив с каждой не более трех месяцев. — Можно тебя спросить? Скажи, а зачем ты познакомил меня с той девушкой?

— Так, ты заметил, как они похожи?

— Ни капли. Так вот в чем дело?

— Избави боже, — солгал Чарли. — К ней меня послал мистер Грант. Спросишь, зачем? Убей, не знаю. Очередная стариковская прихоть. Признаюсь, сначала между нами возник конфуз. Господи, что она обо мне подумала, представить страшно. Но потом я решил, а почему бы нам не зайти вместе. Надеюсь, ты не в обиде?

— Само собой, старина, все в порядке. Но вот я все думаю. Слушай, а ты часом не запутался?

Чарли испуганно вздрогнул; все вернулось, и он корил себя за то, что позабыл Розу.

— О чем ты? — холодно спросил он.

— О том, что внешность это еще не все.

Чарли сжался, испугался, что это намек на Ридли.

— На что ты намекаешь?

— Хотя говорят, когда мужчина женится второй раз, он подсознательно выбирает тот же тип. Вы ведь с Розой старинные друзья. А, впрочем, что говорить, ее нет. И все, что меня с ней связывает, это ты и наша дружба.

Напоследок они выпили еще по двойному виски. Чарли боялся, что Джеймс слегка перебрал, и не хотел выслушивать его признания.

— Знаешь, думай обо мне, что хочешь, возможно, я и, правда, сую свой нос в чужие дела, но мне не с кем больше поговорить. Все вокруг думают, что у меня есть Ридли. Но это не так. Ридли это Ридли. Он не может ее заменить. Ты бы на моем месте понял, но не дай бог, конечно. Но нет, меня не проведешь — я в той квартире понял, что ты хотел сказать. Ты уже тогда знал, что эти две женщины похожи, как две капли воды, и хотел увидеть это в моих глазах.

— Не понимаю, о чем ты.

— Прости, я не хочу никого обидеть. Забудь. Но я желаю тебе добра. Мне было очень дерьмово, когда она умерла. И чертовски больно оставаться в этом доме. Кстати, подруга твоя в ее комнате. Больше постелить негде. И тебе было больно, потому что ты был на войне. А знаешь, кто ее живое напоминание? Ты. Вот такие дела. Ты похож на нее, а не твоя подруга. И не этот сын. Внешность — это пустое.

— Так ты заметил, как они похожи?

— Возможно. На первый взгляд. Что-то в ней есть, особенно голос, когда она нам открыла, и эта ее насмешливость. Честно говоря, я был чертовски на тебя зол. А потом вдруг попался этот рассказ.