Бернар Клавель - Пора волков

– Бертье и Марешаль.

Безансон повернулся к Матье и сказал:

– Ежели мы пойдем за железом затемно, так оно будет спокойней. Верно?

– Само собой.

Пьер предложил свою помощь, но Безансон ответил, что они справятся и вдвоем, а Пьер поможет им завтра. И, обращаясь к сторожам, добавил:

– Скажите Бертье, чтоб разбудил меня, как луна поднимется.

Матье подошел к лошадям, похлопал их по бокам, на которых поблескивали рыжеватые отсветы пламени, и прошел вслед за остальными в хижину Безансона, где очаг уже погас.

– Ни к чему сейчас его разжигать, – сказал Безансон. – Под одеялами холода не почувствуем. А нам еще и не так придется померзнуть, пока доберемся до Швейцарии… Оно, конечно, только по снегу и можно пройти, чтоб на солдат не наткнуться, но, однако ж, в лесу есть места, совсем нелегкие для перехода.

Когда все трое улеглись под одеялами и козьими шкурами, Безансон долго еще продолжал говорить об этом их переселении, которое он так тщательно подготовил. Он понимал, сколько опасностей подстерегает их, но, казалось, был непоколебимо уверен в успехе. В словах его не чувствовалось и тени беспокойства, – он просто как бы предупреждал, что им предстоит жестокая борьба с зимой и горными кручами.

На сей раз Матье слушал. Уж он-то знал, чего стоит эта борьба. Нередко ему приходилось ее вести. Ибо в этом и заключалась его жизнь. Лошади, повозки, дороги – в солнце, в дождь; размытые низины, превратившиеся в топь, снежные бури, лютые холода. Он, Матье, рожден для такой работы.

Он слушал. И представлял себе поросшие елями откосы, сугробы, проходы по краю пропастей, где ревут потоки. Он просматривал весь маршрут, точно проделал его уже раз сто. И все же что-то в нем неудержимо росло и крепло, превращаясь в неодолимую преграду. Что-то такое, им еще до конца не осознанное, что заставляло его лежать без сна, с ноющим сердцем и прислушиваться к морозной вьюжной ночи, где издалека вдруг раздался волчий вой.

Матье так еще и не уснул, а сторож уже пришел будить их. Под одеялами было тепло, и возница неподвижно лежал, глядя, как сквозь дверные щели, все разрастаясь, сочится свет. Мысль о переселении, задуманном Безансоном, не оставляла Матье, но другие образы затмевали теперь картину гор. Перед ним вновь возникла дорога к баракам. Перед ним вновь возникли – отец Буасси, Антуанетта и исполненный чистоты взгляд Мари.

– Фонарь вам не понадобится, – сказал Бертье, – сейчас очень светло. Но и очень холодно.

Безансон с ворчанием поднялся.

– Скорей бы уж добраться до кантона Во, – пробормотал он, – там я хоть чуток отдохну, займусь своим ремеслом.

Он сдержал смех – из-за Пьера, похрапывавшего во сне. Они бесшумно оделись и вышли.

Вся поляна была залита светом. Полная луна висела над лесом в искрящемся вьюжном небе. Пламя костра казалось мертвым в этой яркой белизне, где светились даже тени хижин. Сторожа налили Матье и Безансону по стакану обжигающего питья, пахнувшего хвоей и фруктами.

– Ну что, приходили волки? – спросил Безансон.

– Да, – ответил Бертье, – но они только повыли издали. А все ж таки лучше взять вам пики да выбрать лошадь посмирней.

– Я возьму одного из наших коней, – предложил Матье. – Он смирный, а при случае может и галопом припустить.

Он пошел отвязывать коня по кличке Бовар и что-то ласково ему нашептывал, запрягая в низкие длинные сани; по борту у них шла решетка, так что внутри удобно было сидеть. Полозья шире бочарного обода не давали саням проваливаться в снег.

Спутники уселись, Матье чуть тронул вожжи, и Бовар тут же повиновался ему.

– Ну вот, ты и занялся своим ремеслом, – сказал Безансон, едва они проехали последнюю хижину.

– Я-то больше привычен к длинным обозам, – ответил Матье.

– Да-а, если бы мы могли уехать на таких вот легких санях, мы бы в два счета были там. Но люди хотят забрать все добро с собой. Оно и понятно. У меня, к примеру, ничего нет, кроме узелка, инструментов да знака подмастерья. Но их я понимаю. Потому и ставлю полозья к ихним фургонам. – Он рассмеялся и добавил: – А уж тогда тебе будет длинный обоз. Без дела не останешься. Да еще и дорога будет не из легких!

Матье попытался было перебить его, но Безансон уже пустился расписывать столь предусмотрительно, шаг за шагом, составленный маршрут.

«Вот выедем на дорогу, все ему скажу… Вот только выедем на дорогу», – думал возница.

Наконец они выехали на дорогу. Бовар резво шел по следу, оставленному накануне их фургонами.