Стивен Спендер - Храм

Когда прошла неделя, Пол позвонил Вилли, жившему уже не у Иоахима, а в собственной маленькой квартирке. Его фамилия значилась в телефонной книге. Услышав голос Пола, Вилли удивился, обрадовался и выразил забавное негодование:

— Пол!.. Почему ты не сообщил нам, когда приедешь в Гамбург? Я бы встретил тебя на вокзале! Надо было написать! Твои здешние друзья устроили бы в твою честь прием… — и так далее, и тому подобное.

Пол решил, что приглашать Вилли к себе в пансион «Альстер» неудобно, поэтому они встретились в центре города, в кафе «Европа», фасадом выходившем на приозерный торговый район.

Со своего края мраморного столика, на который уже подали кофе, сливки и пирожные, Пол принялся разглядывать лицо Вилли. Морщины на лбу и по уголкам рта были бледные, как скелетные жилки осеннего листа. Пол вспомнил свою первую встречу с Вилли и Иоахимом, когда Эрнст привел его в Schwimmbad. В тот погожий солнечный день, когда они с Эрнстом подошли к ним, Вилли бросал разноцветный резиновый мяч Иоахиму, который стоял, вглядываясь в небеса глазами святого с триптиха эпохи Возрождения, стоял и ждал, когда мяч упадет в его протянутые руки… А потом была вечеринка в квартире Иоахима… и разговор с Феди, маленьким командиром цеппелина, который сбили в шестнадцатом году на Балтике… и еще танец с Ирми (позже — Ирми в Альтамюнде!)… Пол продолжал молча предаваться воспоминаниям и превращать воспоминания в фантазии до тех пор, пока его не вернуло к действительности выражение лица Вилли, который всматривался со своего края столика в постаревшее на три года ноябрьское Полово лицо.

Вилли улыбнулся ему и сказал:

— Ты хоть знаешь, что стал довольно знаменитым в Гамбурге человеком?

— Знаменитым? Чем же я прославился? — спросил Пол, зардевшись в авторском предвкушении похвал. — Стихами или рассказами?

Вилли рассмеялся, на сей раз грубовато.

— Нет-нет, не ими. Боюсь, твои публикации дошли в Гамбурге разве что до Эрнста Штокмана. Совсем другим…

— Чем же?

— Как таинственный английский поэт, который ходил с Иоахимом Ленцем в поход по берегу Рейна, когда Иоахим познакомился с Генрихом. Расскажи мне — что там произошло?

Пол описал первый вечер их путешествия, в Бингене, когда они увидели Генриха, смотрящего на другой берег Рейна, а Иоахим предложил ему закурить, и они пошли ужинать в расположенный над маленьким городком ресторан, где Генрих рассказал о своей матери. Он не упомянул о записке, которую Иоахим оставил на двери их — его и Иоахимова — номера.

— Ах, так вот, значит, как все произошло! Как просто! И что ты подумал? Тебе Генрих понравился?

Теперь картины происшедшего стали накладываться одна на другую, точно изображения, мелькающие на экране в позолоченном интерьере кафе.

— Когда я впервые увидел его в Бингене — нет. Но потом я заинтересовался.

— Заинтересовался?

— Ну, я увидел, что он не так прост, как я поначалу думал. Я увидел, что за внешней привлекательностью Генриха скрывается человек озлобленный.

— Ты решил, что он подходит Иоахиму?

— Не думаю, что Иоахиму нужен был человек, который бы ему подходил. Еще до своего знакомства с Генрихом, когда мы были в Кельне, он сказал мне, что ему нужен человек, к которому он сумел бы почувствовать пылкую привязанность, и что человек этот вполне мог бы оказаться плохим — не важно, подходящим ему или неподходящим. Вот ты, Вилли, по-моему, ему как раз подходил.

— Вообще-то я думал не о нас — не о нас с ним. Я думал о том, как Иоахим талантлив, и о том, как он нуждается в друге, который поможет ему проявить свои способности. О его фотографиях должны узнать все. Он должен прославиться на всю Германию.

— Вряд ли Генрих помогает ему в этом отношении.

— Почему?

— Он не способен тонко чувствовать искусство.

— Ах, Пол, какая жалость! Иоахиму ведь необходимо, чтобы его оценили по достоинству. Он же гений!

Слово «гений» вызвало у Пола раздражение. Он подумал о том, что знает одного английского поэта, Саймона Уилмота, который является гением. Одного гения было достаточно. Он перевел разговор на другую тему, заказав еще кофе. Потом он спросил Вилли, чем он занимался те три года, что они не виделись.

— Ну, в то лето, когда вы с Иоахимом отправились в свое знаменитое путешествие по берегу Рейна и познакомились с Генрихом, я на все это время уехал в маленькую деревушку в австрийском Тироле. Она называется Медес. Там я все лето готовился к экзаменам, чтобы стать школьным учителем, ведь два года назад я, кажется, говорил тебе, что готовлюсь им стать.