Встревоженный Джон Верней хромал назад к «Форту Доброй Надежды». «Безопасность под угрозой, операцию надлежит отменить, инициатива потеряна…» — приходили на ум фразы тактических учений, но он был все еще ошеломлен этим неожиданным поворотом. Безбрежный и голый ужас охватывал и подавлял его.
Когда он вернулся, Элизабет накрывала ужин. Он стоял на балконе и дрожащим от напряжения взором смотрел на зияющий пролом. Вечер был мертвенно тих. Внизу прилив бесшумно вздымался, отступал и снова наползал на камни. Он стоял, пристально глядя вниз, затем вернулся в комнату.
В бутылке виски оставался добрый глоток. Он налил и выпил. Элизабет принесла ужин, и они сели за стол. Постепенно его сознание успокоилось. Обычно они ели в тишине. Наконец он сказал:
— Элизабет, почему ты сказала доктору, что я хожу во сне?
Она спокойно поставила тарелку, и посмотрела на него с любопытством.
— Почему? — мягко сказала она. — Конечно потому, что я беспокоилась. Я думаю, что ты не знал о этом.
— А я ходил?
— О да, несколько раз, в Лондоне и здесь. Я сначала не придала этому значения, но позапрошлой ночью я нашла тебя на балконе, совсем близко от того ужасного проема в ограждении. Я сильно испугалась. Но теперь все будет в порядке. Доктор Маккензи назвал мне имя…
«Возможно, — подумал Джон Верней, — очень похоже».
Он прожил десять суток, думая об этом проеме, море и скалах под ним, погнутых прутьях и острый камнях. Он внезапно почувствовал себя побежденным, больным и глупым, как это было, когда он лежал на итальянском холме с разбитым коленом. Тогда, как и теперь, он почувствовал усталость даже большую, чем боль.
— Кофе, дорогой.
Внезапно он взвился.
— Нет, — он почти кричал. — Нет, нет, нет.
— Дорогой, в чем дело? Не волнуйся. Тебе нездоровится? Ложись на диван около окна.
Он так и сделал. Он чувствовал такую усталость, что едва мог подняться со стула.
— Ты думаешь, кофе не даст заснуть, милый? Ты вот-вот упадешь. Давай, ложись.
Он лег, подобно приливу, медленно вздымающемуся среди камней, сон пришел и разлился в его сознании. Он уронил голову и внезапно проснулся.
— Открыть окно, милый, проветрить?
— Элизабет, — сказал он, — я чувствую, как будто меня напоили снотворным.
Как камни под окном — то залитые, то снова голые среди опадающей воды; то снова закрытые еще глубже; то едва различимые, просто пятна на нежных вихрях пены — его мозг мягко тонул. Он вскинулся, как дети от страшного сна, все еще испуганный в полусне.
— Меня не усыпить, — сказал он громко. — Я не прикоснулся к кофе.
— Снотворное в кофе? — мягко сказала Элизабет — так нянька успокаивает капризного ребенка. — Снотворное в кофе? Какой абсурд. Такое бывает только в кино, дорогой.
Он не слышал ее. Он крепко спал, тяжело храпя под открытым окном.
Снотворное наркотическое, 24 таблетки (фр.). — Прим. книгодела .
Более двух не принимать (фр.). — Прим. книгодела .