Мао Дунь - Избранное

— Ху Гогуан — это презренный лешэнь вашего уезда. Нашелся человек, который полмесяца назад рассказал о нем в провинции, вскрыл его былые злодеяния и подоплеку недавнего освобождения служанок и наложниц. Провинциальный комитет партии уже провел расследование и постановил предать его суду. Я приведу это решение в исполнение. Только что я попросил начальника уезда приказать полицейскому управлению произвести арест. Завтра на заседании комитета партии я выступлю с разъяснением.

Фан Лолань и Чэнь Чжун в изумлении качали головой. Им было стыдно.

— Его деятельность после проникновения в партийный комитет, — продолжал Ли Кэ, — фактически была подлой игрой, которую он вел ради своих личных выгод, прикрываясь маской революционности. Самое отвратительное то, что он хотел установить влияние в профсоюзе рабочих и в крестьянском союзе и превратить их в опору для своих преступлений. Этот человек коварен и искусно маскировался. Не удивительно, что он так ловко вас обманывал.

— Он не только искусно маскировался, но и умел ловить удобный момент, — заметил Фан Лолань. — Помнится, во время волнений приказчиков он выступал очень решительно, нажил на этом политический капитал и таким путем пролез в партийный комитет. Теперь ясно, что, когда наша позиция в вопросе о приказчиках была шаткой, Ху Гогуан использовал благоприятный случай для спекуляции.

Фан Лолань словно терзался раскаянием.

— Мягкость, конечно, не годится, но и излишняя твердость вредна делу, — проговорил Чэнь Чжун. — Ху Гогуан — примазавшийся элемент. Это абсолютно ясно. Но такие, как Линь Бупин, по-видимому, страдают пороком чрезмерной твердости.

Ли Кэ засмеялся. На его неподвижном лице можно было прочесть несогласие. Он смотрел на Фан Лоланя, видимо ожидая, будет ли тот еще говорить.

— Нельзя применять только мягкость или твердость. Иногда следует использовать и то и другое, — вновь заговорил Ли Кэ, заметив, что Фан Лолань слегка кивнул головой. — Во всех недавних событиях вам не хватало ясного понимания дела, быстроты и решительности. Мягкость и твердость вы не применяли надлежащим образом. Иногда вам казалось, что вы действуете мягко, на самом же деле у вас просто не было ясности в данном вопросе и смелости. Но и твердость являлась следствием непонимания обстановки и действий вслепую. Поэтому вся работа проводилась наобум, а не продуманно. Отныне необходимо прежде всего уяснить себе обстановку. Однако в вопросах, для решения которых условия еще не созрели, можно проявить мягкость, но отнюдь нельзя о них забывать.

Ли Кэ говорил холодно и отвлеченно, видимо считая свои рассуждения очень важными.

Однако малоинтересные высказывания о «понимании», «мягкости и твердости» испортили настроение Фану и Чэню, и разговор постепенно иссяк. Чэнь Чжун даже позабыл задать вопрос о политике провинциальных властей, давно вертевшийся у него на языке.

Так как время было позднее, Чэнь Чжун и Фан Лолань оставили низкорослого особоуполномоченного. По дороге Чэнь Чжун тихо проговорил:

— Этот уполномоченный намного строже прошлого, но чересчур заносчив. Он считает, что наша работа никуда не годится, и критикует нас за непонимание обстановки, словно мы какие-нибудь деревенские старички и даже не понимаем значения революции и учения партии.

Фан Лолань задумчиво кивнул и промолчал.

Однако вскоре «непонимание» проявилось на практике. Ху Гогуан благополучно разгуливал на свободе и настраивал приказчиков против Ли Кэ. Профсоюз приказчиков неожиданно выступил с заявлением, где спрашивал в резкой форме, в чем виноват Ху Гогуан. Уездный комитет партии опубликовал доклад Ли Кэ о Ху Гогуане. Но профсоюз приказчиков вновь созвал собрание и потребовал, чтобы Ли Кэ пришел разъяснить сомнительные места в докладе.

За полчаса до собрания Линь Цзычун, услышав неприятную новость, пришел к Ли Кэ и стал убеждать его никуда не ходить.

— Приглашая тебе сегодня прийти дать пояснения, они просто-напросто заманивают тебя и хотят разделаться с тобой силой, — говорил Линь Цзычун очень серьезно, и даже голос его изменился, будто величайшая опасность была уже рядом.

Ли Кэ холодно покачал головой, неторопливо одевая свой серый френч.

— Это совершеннейшая правда, — продолжал Линь Цзычун.

— Да откуда ты узнал подобную нелепость?

— Мне сообщила Сунь Уян. У нее сведения из достоверных источников. Сообщения Сунь Уян всегда верны. Ты бы видел, как она растеряна!