Мао Дунь - Избранное

Многие смекнули, что во всем городке только раненый Ли Кэ является уполномоченным провинции.

Но были и другие известия. Их сообщал гадатель, пришедший из пригорода Усинцяо. Округлив глаза, он холодно говорил:

— О, людей, которым грозит смерть, много! Будут убиты стриженые женщины. Мужчины, одетые в синее или желтое, тоже умрут. И те, кто вооружен копьями, погибнут. Все, кто состоит в рабочем или крестьянском союзе, будут казнены! Я своими глазами все видел. Будут убивать, убивать! Реки превратятся в потоки крови! Поистине, красной станет земля, которую освещает белое солнце на голубом небе.

Слова гадальщика на следующее утро превратились в маленькие записки, неизвестно когда и кем расклеенные по улицам. Это были квадратные бумажки, исписанные словами наподобие: «Вы… раньше… все погибнете, раскаиваться поздно».

В полдень по городку разбрасывались также прокламации. Обстановка с каждым часом становилась все более напряженной.

Вечером, после чрезвычайного совещания, профсоюз рабочих и крестьянский союз приказали пикетчикам выставить дозоры на важнейших улицах и попросили полицейское управление арестовать хулиганов, которые распространяли листовки. Наступило, видимо, равновесие сил.

Ли Кэ знал об этих событиях и пригласил Фан Лоланя и Чэнь Чжуна побеседовать.

— Беспорядки в городе возникли, видимо, по двум причинам, — выразил предположение он. — Во-первых, группа Ху Гогуана недавно объединилась с тухао и лешэнь и они собираются действовать сообща. Во-вторых, слухи о приближении армии придают сил реакционерам. Народные организации уже приступили к подавлению реакции. Уездный комитет партии тоже должен развернуть активную работу.

Фан Лолань задумался, а Чэнь Чжун ответил:

— У комитета партии нет ни сил, ни смелости. Как же он сможет действовать?

— Завтра мы думаем созвать внеочередное заседание и обсудить методы работы, — заметил Фан Лолань.

— Провести заседание нужно, — подтвердил Ли Кэ. — Самое важное заключается в том, чтобы партийный комитет обладал решительностью, чтобы он мог сыграть руководящую роль в подавлении реакционеров силами пикетчиков и крестьянских отрядов. На завтрашнем заседании следует постановить: немедленно арестовать скрывающихся в городе тухао и лешэнь, и всех подозрительных, обуздать хулиганов, потребовать, чтобы начальник уезда передал отряд охранников в ведение комитета партии. Нынче весь отряд охраняет одного начальника уезда — это совсем неправильно.

Ли Кэ посмотрел на Фана и Чэня. Оба сидели молча.

— Арестовать реакционеров, пожалуй, будет трудно. Ведь на их лицах ничего не написано, — наконец нерешительно высказался Фан Лолань.

— А если начальник уезда не согласится передать отряд охранников, что тогда? — поспешно вставил Чэнь Чжун.

— Когда начнем производить аресты, люди непременно будут выдавать врагов. — Ли Кэ сначала ответил Фан Лоланю. Затем он повернулся к Чэнь Чжуну: — У начальника уезда нет оснований не позволять отряду охранников усмирять реакционеров. Если же он решительно откажется, можно будет обратиться прямо к охранникам и попытаться пробудить в них сознательность. Если и это не удастся, мы просто разоружим эту сотню людей.

Фан и Чэнь побледнели. Они решили, что у Ли Кэ воспалилась рана и потому несколько затуманился рассудок. Оба чувствовали, что, если разговор будет продолжаться, Ли Кэ наговорит еще больше пугающего и странного.

Переглянувшись, Фан и Чэнь сказали:

— Завтра на заседании так и сделаем.

Затем они посоветовали Ли Кэ не тревожиться и, пожелав быстрее поправиться, ушли.

На заседании, открывшемся на следующее утро, было сообщено мнение Ли Кэ. Все переглядывались и молчали. Безмолвие длилось минут пять. Затем председательствующий Фан Лолань через силу заговорил:

— Эти три мероприятия вполне целесообразны, нужно только тщательно обсудить, как их осуществить. Комитет партии не имеет полномочий решать вопросы, касающиеся общего положения. На мой взгляд, неплохо было бы созвать совместное заседание всех общественных организаций, пригласить на заседание также начальника уезда и подробно обсудить методы действия. Каково мнение присутствующих?

Только все собрались поднять руки в знак одобрения, как неожиданно вбежала раскрасневшаяся, задыхающаяся женщина. Воротник ее белой блузки был порван, плечо обнажено. Первыми ее словами были:

— Хулиганы громят женский союз!

Все в изумлении широко раскрыли глаза и испуганно вскрикнули. Фан Лолань, который сохранял спокойствие, вытер рукой выступивший на лбу пот и сказал: