Ивлин Во - Меч почета

– Ты завтракаешь где-нибудь? – спросил Гай.

– Да… Нет. Пошли. Послушай, ты же хромаешь. Надеюсь, это не ранение?

– Нет. Хочешь верь, хочешь не верь, я играл в футбол корзиной для бумаг вместо мяча.

– В самом деле?

– Абсолютная правда.

– О, дорогой, как это не похоже на тебя!

– А знаешь, ты первая, в отличие от всех других, не удивляешься тому, что я в армии.

– Да? А где же тебе еще быть? Я всегда считала тебя храбрым как лев.

Они позавтракали вдвоем, после чего поднялись в ее номер и непрерывно болтали, пока Гаю не пришло время отправляться на поезд.

– А ферма в Элдорете все еще твоя?

– Нет, я сразу же продал ее. Разве ты не знала?

– Может быть, я и слышала об этом в то время, но, знаешь, у меня тогда было столько всего в голове! Сначала развод, потом свадьба, потом, не успела я еще и оглянуться, опять развод. С Томми я прожила очень короткое время, чертенок он этакий. Лучше было бы вообще не связываться с ним. Надеюсь, ты получил за ферму приличную сумму?

– Практически пустяковую. Ведь это был год сплошных разорений и крахов.

– Конечно. Думаешь, я не помню?! Это была еще одна причина для разногласий с Томми. Главную роль сыграло то обстоятельство, что его полк стал невыносимо скучным и неинтересным. Нам пришлось выехать из Лондона и жить в отвратительном маленьком городке, населенном скучнейшими людьми. Томми даже начал поговаривать о поездке в Индию. Это был конец. Но его я тоже очень любила. А ты так больше и не женился?

– Как же я мог жениться?

– О, дорогой, не прикидывайся, будто твое сердце разбито на всю жизнь.

– Кроме сердца, как тебе известно, существует еще и положение, согласно которому католики второй раз не женятся.

– О, это ! Ты все еще исповедуешь все эти взгляды.

– Более чем когда-либо.

– Бедный Гай, ты действительно потерпел полный крах, правда? Деньги растрачены, я ушла, все пропало. В старые времена обо мне сказали бы, что я погубила тебя.

– Возможно, и сказали бы.

– А много у тебя было хорошеньких девушек после этого?

– Немного. И не очень хороших.

– Что ж, надо, чтобы они были. Я позабочусь об этом и подыщу тебе какое-нибудь совершенство. – Вирджиния помолчала немного и продолжала: – Что меня тревожило больше всего, так это то, как все происшедшее воспринял твой отец. Он ведь был таким ягненком.

– Он просто говорит: «Бедный Гай, подцепил совсем не то что нужно».

– О, мне это совсем не нравится. Говорить так – просто свинство. – И снова, после небольшой паузы: – Но ведь это просто невозможно, чтобы в течение восьми лет ты так ничего и не сделал.

Да, он почти ничего не сделал. Не припоминалось ничего такого, о чем можно было бы рассказать. Когда Гай впервые приехал из Кении в Санта-Дульчину, еще не отвыкнув от работ на ферме, он пытался изучать виноградарство, подрезал запутавшиеся виноградные лозы, пробовал ввести среди сборщиков фруктов систему отбора плодов, применить новый французский виноградный пресс. Вино, изготавливаемое в Санта-Дульчине, имело замечательный вкус на месте, но стоило этому вину побыть в пути хотя бы час, как оно становилось невероятной кислятиной. Гай попробовал разливать вино в бутылки по всем правилам виноделия, но и эта затея ни к чему не привела.

Он попытался писать книгу, но его вдохновения хватило только на две, правда довольно интересные, главы.

Гай вложил небольшой капитал и много труда в туристическое агентство, которое пытался создать один из его друзей. Идея состояла в том, чтобы обеспечить первоклассное, удовлетворяющее требованиям эстетики обслуживание туристов в Италии, а также посещение немногими достойными из них малоизвестных районов страны и мест, обычно закрытых для других. Однако критические события в Абиссинии привели к тому, что поток туристов в Италию, как достойных, так и недостойных, прекратился.

– Нет, так ничего и не сделал, – подтвердил он.

– Бедный Гай, – проговорила Вирджиния нараспев, – какое же жалкое существование ты влачишь! Работы нет. Денег нет. Девушки заурядные. Хорошо хоть, что у тебя сохранились волосы. Томми почти полностью облысел. Я просто остолбенела, когда снова увидела его. Да и фигуру ты сохранил. Огастес разбух, как тесто на дрожжах.

– Огастес?

– Ах да, в то время мы с тобой еще не знали его. Он был у меня после Томми. Но брак с ним я не оформляла. Он уже тогда начал толстеть.

И тому подобное в течение трех часов.

Когда Гай уходил, Вирджиния сказала: