Иво Чипико - Пауки

— Хорошо, будет сделано, как вы хотите! — важно заявил писарь.

И стал перебирать бумаги. Потом сел, взял перо и уставился на Петра.

— Не пиши, — сказала старуха, — пока не услышим, что он дает.

— А я ухожу! Мужа-то моего ведь нету, — сообразила вдруг Петрова сестра, увидав перо в руке писаря.

— Ты сама себе хозяйка, можешь делать что хочешь, — заметил писарь, — но…

— Вот деньги! — прервал Петр. — Это вам! — И передал писарю кошель.

А писарь с достоинством изрек:

— Ежели деньги в моих руках, обмана нет… — И улыбнулся. — Кстати, сказать правду: Петр покупает кота в мешке. Я бы так не сделал, но каждый своим деньгам хозяин!

Старики и сестра слушали и раздумывали: если даже Петр собирается их обмануть, закон не обманет, а они отдают себя в руки служителя закона!

— Значит, сколько ты решил им дать? — спросил писарь.

— А сколько просите? — обратился к ним Петр.

— По совести! — ответили хором все трое.

Петр взял со стола кошель, вынул несколько пачек ассигнаций и стал считать.

— Вот десять десяток! — сказал он. — Поглядите, какие синенькие… Кто хочет?

Старик встал, женщины придвинулись ближе.

— Новенькие, — заметил писарь.

Минута молчания.

— Это мне за мою долю? — нарушил молчание старик.

— Нет!.. Слыханное ли дело?! — пытается вывернуться Петр. — За все три доли разом плачу.

Старик посмотрел на сестру Петра.

— Как по-твоему, дедушка? — спросила она все еще в нерешительности.

— Мало! — сказал старик, притворяясь, будто о чем-то размышляет.

— Да ведь вы и это словно на дороге нашли! — заметил писарь. — Ну что, договорились, а?

— Погоди! В чем дело? — перебил старик и закричал: — Пусть даст каждому ровно по двадцать пять талеров… Всем поровну!

— Будь по-твоему! — подхватил Петр, боясь, как бы деда не отговорила старуха, и в знак согласия протянул ему руку.

— Нужно составить две купчие: одну старикам, другую сестре, — заметил писарь. И напустив на себя важность, поднялся и продолжал: — Итак, вы продаете Петру Смиляничу, сыну покойного Раде, ваши доли наследия покойного Нико Смилянича по двадцать пять талеров за каждую долю. Так ли? Хорошо! Ступай, Петр, к нотариусу, найдешь его в читальне, он играет в карты; пускай придет на минутку…

Петр ушел, а писарь уселся и стал писать.

Купчая была уже составлена по форме, оставалось только ее заполнить. Покончив с этим, писарь встал и подошел к окну. По совету газды Йово позвали двух свидетелей, которые только и ждали сигнала писаря.

За ними подоспел и нотариус с Петром. Нотариус досадовал — его заставили прервать партию; голова его была еще занята картами; поглядывая, как Петр отсчитывает деньги старику и женщинам, он рассеянно выслушал писаря.

— Бери перо! — приказал он сначала старику, потом старухе. А когда сестра Петра заколебалась, брать или не брать в руки перо, нотариус рассердился.

— Некогда мне с вами прохлаждаться! — прикрикнул он, и женщина, в страхе, дрожащей рукой поставила крест.

Старик, старуха и сестра удалились. Сестра так и вышла на улицу, сжимая деньги в руке. Сначала шли по городу вместе, но в толпе старики потеряли свою спутницу и разошлись, не простившись.

Нотариус, оставшись с Петром, подсчитал общий взнос за две купчие и сказал:

— Такса, нотариальные и прочее… за купчую, подписанную стариками, сорок восемь крон, за купчую сестры сорок одну крону.

Петру это показалось слишком дорого.

— Страх как много! — пожаловался он. — Этак придешь еще раз, и вся земля уплывет к вам в руки!

— Так по тарифу, по закону! — сказал нотариус, пожимая плечами.

— Знаю, уважаемый! Это-то и худо, что по закону! Всюду говорят: по закону. А закон с нас три шкуры дерет!.. И никуда от закона не убежишь!

Отсчитывая деньги, он добавил:

— Хуже и сам дьявол не придумает, а тоже по закону.

В одно прекрасное утро Раде поднимался на гору, что над селом, приглядеть за пасущейся скотиной и кобылой. Весело карабкался он по откосу, хотелось до восхода солнца взобраться на вершину.

Вверху, в горах, он всегда чувствовал какую-то легкость, свободу и уже через несколько дней возвращался домой окрепшим и поздоровевшим.

На днях он спустился с гор раньше времени в надежде увидеть новорожденного сына; он предчувствовал, что родится мальчик. Ждут его каждый день: по мнению соседок. Божица вот-вот родит.

Раде подошел к хижине взял положенный под камень ключ, открыл, осмотрелся и, убедившись, что все в порядке, двинулся дальше.