Исаак Башевис-Зингер - Пена

Осталась только одна забота: наверняка Райзл Затычка обо всем напишет сестре в Буэнос-Айрес, а та разболтает своим кумушкам. Да и наплевать! Что она ему сделает? Такие, как она, рады, если их самих никто не трогает…

Из-за нервного расстройства Макс всегда был как пьяный и вот протрезвел. Он лежал, повернувшись лицом к стене. Чуть приподнял веки и увидел, что уже светает. Раньше времени чирикнула птица и тут же замолкла. Макс опять задремал. Успел еще подумать: «А в Рашков-то съездить?» И тут же ответил себе: «Нет». Он рассказывал о Рашкове раввину, Циреле, Райзл, но никому не сказал, что там он до сих пор может находиться в розыске. Лучше всего не мешкая сесть в скорый до Берлина, а оттуда — в Париж. У Макса есть паспорт, есть визы. Погоню за ним не отправят…

Он проспал еще час, а может, даже два или три. Когда проснулся, через окна, до половины завешенные шторами, лился солнечный свет. Рядом спала Райзл. Она лежала тихо, спокойно, почти не дыша. Макс всмотрелся в ее лицо. Уже не молодое, но далеко не такое увядшее, как у Рашели. Та, собираясь лечь в постель, мазала лицо всякими кремами. Райзл — нет. Макс вспомнил, что в Аргентине сейчас зима. Дожди и холода. Печи там только для готовки, а не для отопления. Даже самые богатые дрожат от холода и сырости, но испанцу не пристало признаваться, что он мерзнет. Сначала в Лондон, а оттуда на пароходе почти месяц до Буэнос-Айреса. Со скуки помереть можно. «А почему бы и правда не взять с собой Башу?» — подумал Макс. Зачем возвращаться к прежней пустоте? Пока он доедет до Аргентины, пока найдет там любовницу, не один месяц пройдет. И где гарантия, что новая возлюбленная, кто бы она ни была, вызовет в нем желание? То у него все хорошо, то опять плохо. Нервы издеваются над ним, словно бесы, которые вселяются в человека и разыгрывают с ним всякие шуточки. Думаешь, они уже оставили тебя в покое, и вдруг они снова показывают язык…

Макс принял новое решение: он возьмет Башу с собой. Правда, это будет непросто. Даже если она согласится уйти от хозяев, Райзл тут же об этом прознает и начнет совать палки в колеса. Такая дамочка легко может в полицию настучать, или уголовников подослать, или еще что-нибудь… Потом, как ему связаться с Башей? Она дала ему номер телефона, но предупредила, что если трубку возьмут старик или старуха, ее звать нельзя, а то не отпустят на выходной. Поразмыслив, Макс решил подождать до среды, когда Баша придет на свидание. Долго ли от понедельника до среды? Когда встретятся, он скажет прямо: «Или едешь со мной, или остаешься гнить в Варшаве». За эти дни девушка успеет по нему стосковаться. Он тайком перевезет ее через границу под Млавой (когда-то, двадцать с лишком лет назад, он сам нелегально перебрался через границу в этом месте), а когда они окажутся в Германии, все пойдет как по маслу. В Буэнос-Айресе он снимет для Баши жилье, и она станет его «метрессой», как заведено у испанцев. Макс будет жить на два дома, с Рашелью и с Башей. Она девушка неизбалованная, к роскоши не привыкла, содержать ее будет не слишком накладно. И, конечно, она будет ему верна. «Может, и ребенка мне родит», — пришло ему в голову. А что? Рашель уже кончилась, но он-то, Макс, еще вполне способен вырастить наследника. А кому же имущество оставлять, второму мужу Рашели, что ли?

Поразмыслив, Макс даже удивился, почему раньше, проснувшись в первый раз, он решил бежать без Баши. Это было бы глупо. Зачем бросать молодую, привлекательную женщину и одному пускаться в путь через моря и океаны? Зачем возвращаться к зимним холодам и давним несчастьям? Надо же и о себе подумать. Видно, он тогда до конца не проснулся и к тому же очень устал. Да, нельзя постоянно ходить пьяным, но быть полным трезвенником тоже ни к чему…

Ну а до среды чем заниматься? Он обещал Циреле, что зайдет в понедельник после обеда. И святой человек, и его супруга уже смотрят на него как на зятя. «Что ж, — подумал Макс, — сыграю эту роль еще разок». Вот только одного точно делать не стоит — идти сегодня вечером к «колдуну» Школьникову.

Макс долго лежал в полусне, ни о чем не думая. Вдруг вспомнил о святом человеке: ведь раввин может его проклясть, если Макс оскорбит его дочь! С праведниками на небесах считаются. Если у такого вырвется проклятие, Максу уже не будет спасения ни на этом свете, ни на том. Да и вообще как-то страшновато причинить вред праведнику. «Может, денег ему дать, — подумал Макс. — Рублей сто или двести?» Против такого человека согрешить — все равно что против самого Господа Бога. Ну, а Циреле? Невинное дитя, и здоровье у нее не ахти, вон, уже пыталась с балкона прыгнуть… Из-за сватовства… Еще, чего доброго, не выдержит, и он, Макс, будет виноват в ее смерти…