Оскар Лутс - Осень

Ошарашенный Аадниель пятится в прихожую, оттуда — в кладовку.

— Иду, иду уже! — хозяйка выходит из кладовки, в обеих ее руках посуда с едой.

— Не выноси! Не выноси! — свистящим шепотом приказывает Кийр. — Унеси быстро назад!

— Но?..

— Неси назад! Понимаешь?

— Не понимаю.

— Тьфу! Черт бы тебя побрал! Сюда сейчас придут четыре негодяя, я не хочу им показываться. Теперь понимаешь? Если они зайдут и спросят меня, скажи, что на дома. Скажи, что… что ушел в Паунвере.

— Да-да, но куда же ты спрячешься?

— Гм… дьявольщина! — Несчастный Аадниель кружит по прихожей, беспомощно смотрит туда и сюда, готов хоть сквозь стену пролезть. — Выскочить на улицу уже поздно, — он вбирает голову в плечи, — они меня увидят, не то забрался бы на хлев. Слышишь? Они уже во дворе! Ох, черт их сюда принес! Постой, погоди! Спрячусь-ка я здесь же, в кладовке, вряд ли они станут искать. Дай сюда эти миски и запри за мною дверь! Запомни — пошел в Паунвере!

Вот уже путники дошли до ограды, господин Паавель, правда, не обнимает и не целует свои рябинки, однако все же гладит их ладонью и говорит им нежные слова. Во время этой драматической сцены Леста входит в прихожую хуторского дома и стучит в двери передней комнаты.

— Да, прошу! — Хозяйка открывает дверь. Но ее мужа, увы, сейчас нет дома. Он пошел в Паунвере.

— Ах, как жаль! — Леста качает головой, и даже по его лицу видно, что это вовсе не пустая фраза, что ему действительно жаль.

— Что такое? — Паавель поспевает к месту действия.

— Господина Кийра нет дома, — отвечает Леста. — Он пошел в Паунвере.

— Вот как? Ну, не беда. В Паунвере и мы тоже пойдем, но прежде передохнем тут, если госпожа позволит. — И выступив вперед, Паавель кланяется: — Здравствуйте, госпожа Кийр! Узнаете ли вы меня?

— Отчего же не узнать, господин Паавель! Здравствуйте! Прошу, проходите в помещение.

Бедной Юули мучительно неловко своих заплаканных глаз, что гости, конечно же, замечают — ведь не слепые же они. Еще мучительнее для нее то обстоятельство, что она вынуждена говорить неправду, всяческая ложь всегда была ей отвратительна.

— Ну поглядите, мои господа, — капитан разводит руки в стороны, видя, что все его спутники вошли в дом, — в этом жилище я провел самые прекрасные годы моей жизни! Это были дни, богатые работой и радостью, и память о том золотом времечке все живет и живет во мне. Присядем, мои друзья, любезная госпожа Кийр, само собою разумеется, позволит нам обсушить крылья и дать отдых ногам — какие-нибудь четверть часика или вроде того. Не правда ли, госпожа?

— О-о, прошу, прошу!

Когда же усталые путники рассаживаются вокруг обеденного стола, капитан вновь возвышает свой голос и советует Киппелю открыть его рог изобилия, чтобы освежить дух дорогих собратьев, ибо сегодня им предстоит еще бесконечно долгий путь.

Киппель извлекает из своего заплечного мешка на свет Божий бутылку коньяка, ставит ее на стол и беспомощно оглядывается. — Госпожа, позвольте нам один стакан! — произносит он неуверенно, несколько просительным тоном.

— Да, сейчас, сейчас! — Хозяйка спешит выполним, просьбу гостя. — Но, прошу, погодите секундочку, — она ставит стакан на стол. — Я принесу вам немного закуски.

— Не затрудняйтесь, госпожа!

— Какое же это затруднение, — хозяйка направляется в сторону кладовки,

— секундочку!

Аадниель Кийр сидит в кладовке на мешке с солью, чмокает губами и часто моргает ресницами от врывающейся в двери полосы света.

— Чего им надобно? — шепчет он вошедшей жене.

— Ничего такого. Просто зашли передохнуть по дороге. Снесу им немного закуски, они собираются пить вино.

— Ишь ведь, им еще и закуску подавай! Ни крошки не смей отсюда брать! Здесь не столовая какая-нибудь и не трактир для всяких бродяг.

— Ах, Йорх, голубчик, я пообещала принести…

— Пообещала принести? Ты? Ну что же, тащи, если ты такая богатая! Да, конечно, ты ведь и впрямь принесла и дом отменное приданое — и мызу, и семь пар быков. Тащи, тащи! Стащи целую охапку! Опустоши кладовку, тогда мы сами всласть пососем палец!

— Ну взгляни же, наконец, Йорх, только эту кроху хлеба и масло, — хозяйка вновь начинает всхлипывать, — ведь не убьет же это тебя. И вовсе они не бродяги какие-то, а все — люди интеллигентные.

— Как, как? Что ты сказала? Интеллигентные? Ог-го-о. брат, какое словечко отыскала старая громоотводиха! Да сама-то ты понимаешь ли, что это такое — интеллигентный? Нет, ответь, ответь, что значит интеллигентный?