Оскар Лутс - Осень

— Именно потому я и приглашаю тебя с собой. А как мы туда доберемся, это вопрос второстепенный. Жизнь сделала меня таким беспомощным и ранимым, что даже неловко говорить об этом. Какой же я педагог?! Место таких, как я, либо в клинике для нервнобольных, либо в сумасшедшем доме.

— Не преувеличивай! Это состояние пройдет.

— Будем надеяться. До сегодняшнего дня, вернее, до сегодняшнего утра, я считал себя единственным субъектом, который дошел до такой крайней точки, и вот словно бы себе в утешение встретил еще и другого, примерно в таком же положении.

— Кого же?

— Того самого капитана Паавеля. Именно поэтому мне и захотелось получше с ним познакомиться и поглядеть, что из него выйдет. Прежде всего, он станет компаньоном господина Киппеля.

— Что? Как это? У Киппеля нет ничего, кроме ножа, вилки да брючного ремня — кто же пойдет к нему в компаньоны?

— Поживем — увидим. Во всяком случае сегодня утром об этом шел разговор. Ах да! Между прочим, я никак не подозревал, что Киппель вдобавок ко всему еще и философ.

Слышен дверной звонок… вначале продолжительным, затем напоследок, словно бы в подтверждение, дзинькает еще один, коротенький, который воспринимается, как звуковой знак восклицания.

— Слышишь, — Леста усмехается, — вот он уже идет, твой философ; он собирался пожаловать сегодня к вечеру. Точность — его добродетель, в особенности, если он надеется что-нибудь получить.

Нахмурив лоб, Леста идет в прихожую и отпирает дверь. Да, это Киппель… во всю свою натуральную величину и неизменно в полном надежд настроении.

— Прошу извинить, мои господа, — произносит он с вежливым поклоном, — я вас опять st rin, [37]но в жизни иного человека бывают моменты, когда он существует лишь как наказание своим согражданам. Иной раз он делает это вовсе не по своей воле, просто ему судьба уготовила такую роль. Роль эта, само собой разумеется, отнюдь не из блестящих, но… Я мигом закруглюсь, на улице остался мой друг, он ждет…

— Что за друг? — осведомляется Тали.

— Ну, тот самый господин, который сегодня утром был с нами на площади Барклая — капитан Паавель.

— Отчего же он не вошел в дом? — спрашивает Леста.

— Он человек весьма деликатный и скорее пойдет в штыковой бой, чем без особой надобности переступит порог чужой квартиры. Так он сказал.

— Что за абсурд! — бормочет себе под нос Леста. А потом громко: — Немедленно пригласите его войти, иначе мы и слова с вами не скажем. Человек с такими заслугами — и ждет на улице, словно отверженный!

— Хорошо, я мигом приглашу его сюда, — предприниматель Киппель выходит из комнаты, оставив после себя лишь облачко сигарного дыма.

— Теперь и меня тоже начинает интересовать этот капитан Паавель, — Леста поворачивается на каблуке, — как и всякий человек, о котором кое-что слышал, но которого еще не видел.

Капитан здоровается по-военному, и Киппель представляет его Лесте. Предприниматель проделывает это с той торжественностью, какая свойственна его поведению, стоит ему оказаться в обществе, которое он считает достаточно изысканным.

Все четверо садятся, и поначалу устанавливается такое молчание, какое бывает где-нибудь в приемной врача или адвоката, где сидят совершенно чужие друг другу люди.

Наконец Киппель, кашлянув, закуривает очередную сигару, делает две-три затяжки и спрашивает:

— Ну, господа, не совершить ли нам завтра хорошенькую пешую прогулку в Паунвере? Погода стоит великолепная.

— Пешую прогулку… гм… — медленно говорит Леста. —От Тарту до Паунвере, примерно, сорок километров… Такое расстояние пройти пешком — это называется уже не прогулкой, а несколько иначе. Это, скорее, поход.

— Какая разница. Понаслаждаемся природой раннего лета, посмотрим, как растут хлеба, цветут цветы, послушаем птичий щебет. А то торчим тут, в городе, точно моль, точно боимся Божьего солнца и ветра.

— Смотри-ка, смотри-ка! — писатель усмехается. — Похоже, предприниматель Киппель, alias Вийлиас Воокс. прихватит с собою розовую тетрадь и синий карандаш и начнет в дороге сочинять стихи. Возникает вопрос: чем же станем в это время мы заниматься?

— Не бойтесь, господин Леста, я ваш кусок хлеба не отберу. Мы с господином Паавелем пойдем… по части предпринимательства, или как это лучше назвать…

— А-а-а! Стало быть, вы задумали одним махом убить двух мух: наслаждаться природой и двигать торговлю! — произносит Леста, растягивая слова. — Прием весьма оригинальный и практичный, если только при этом не пострадает деловая часть… современный деловой человек не станет брести пешком и считать километровые столбы: он либо мчится на автомобиле, либо сидит в скором поезде, а то даже летит на самолете. Если же захочет понаслаждаться природой, так отбрасывает прочь на известное время все свои дела и устремляется куда-нибудь подальше. Эти две вещи — дело и природу — он никогда не заталкивает под одно одеяло. Об этом я читал в книгах, да и сам тоже приметил.